Пациентка

Настоятель дацана объяснил молодому искателю, что на духовном Пути все взаимосвязаны, и неважно, находишься ли ты рядом со своим наставником физически или нет, – на потаенном внутреннем уровне вы едины.

– Он нас не бросил! – повторил Геннадий еще раз. – Просто мы проходим сейчас свои уроки.

Он обнял Марию Михайловну на прощание. Больше они не виделись.

– А как ты сам? – еле успела спросить она.

– Нормально. Тренером работаю в спортшколе.

К лавочке прискакал воробей-толстячок и, требовательно сверкая глазом, подпрыгнул прямо к ее ногам.

Она задумчиво поправила юбку и вытащила из кармана кусочек хлебного мякиша…

В середине восьмидесятых годов в небольшом белорусском издательстве вышла книга безымянного автора о духовных традициях мира. Мария была убеждена, что автором ее был Геннадий. Когда она перелистывала страницы, ей казалось, что она слышит шуршание его карандаша по тетради. Как же он ее написал, мягко улыбалась она, ведь он ни единой строчки не законспектировал.

Сама Мария не страдала так сильно от отсутствия Василия Ивановича. В тот день, 27 августа, когда она отошла от первоначального потрясения и немного успокоилась, она сделала то, чему он ее учил. Села в позу для медитации, закрыла глаза и настроилась на ситуацию. Она сразу услышала, что его голос звучит в ней, что он рядом. Он дал ей ключ доступа к своей душе – свое сакральное имя. Произнося его, она входила в транс.

А вскоре появились и первые ученики. Вернее, ученицы. Сначала была мама хулигана Витьки из 7В класса.

Он часто безобразничал на уроках и смешил весь класс тем, что коверкал французские слова. Ля ручка, ля ножка, ля стол. Je parle[17 - Je parle (фр.) – Я разговариваю] он произносил как «жопарл», делая ударение на первый слог. Все неизменно смеялись. Je suis perdu[18 - Je suis perdu (фр.) – Я потерялся] – вообще была его коронная фраза. Он сопровождал ее недвусмысленными звуками. Мария Михайловна долго терпела и корректно взывала к порядку. Но Витька был авторитет. В классе его боялись. А ему нравилось поддевать миниатюрную француженку.

И однажды Мария Михайловна не выдержала и вызвала в школу его родителей. Пришла мама. Усталая, замотанная работница стройки – маляр-штукатур. Она воспитывала сына одна. Денег постоянно не хватало, и она «халтурила» после работы, клея обои частным заказчикам. Сын был предоставлен самому себе.

– Понимаете, – виновато говорила она, – ему же штаны нужны, куртка.