Пациентка

Золотой же была и грива роскошных волос, стекающих с головы на гибкую спину. Весь его вид приводил в восхищение.

– Алеона, все хорошеешь. Привет, Тао! – поприветствовал он влюбленных. – Симпатичное платьице. Розовенькое. Почем материальчик? Где достала? – Из изумрудного тела вытянулась клешня и схватила краешек подола.

– А тебе к лицу зеленый. – Алеона хлопнула ладонью по клешне и одернула платье. – Неужели ты в этом пойдешь? Смело.

– Благодарю, – он тряхнул гривой. – Я еще не решил. Но ты запиши свой комплимент в «Хрониках», а то ж забудешь на Земле.

Тут некоторые, – он покосился на Тао, – тебя уж так напугали, что я аж-ж с-сам вес-с-сь дрожу, – ехидно просвистел он.

– А ты откуда знаешь? – спросила Алеона, подыгрывая.

– Ну как же. Подслушивал, – буднично ответил он.

Алеона засмеялась.

Способности Ара слышать все мысли, человеческие и космические, и оказываться в любой момент в любой точке любого измерения были известны. Поэтому подслушивать исподтишка было нелепо. Это же по-человечески.

Ару, чтобы получить какую-то информацию в ее земном понимании, нужно было просто сконцентрироваться и сонастроиться: он смотрел и видел, слушал и слышал.

Ар одарил всех ослепительной манящей улыбкой.

Вокруг сразу разлилась энергия сладкой и тягучей неги.

«Ох, умеет же. Еву можно понять, хотя, конечно, переврали многое», – подумала Алеона. Ее мысли были перехвачены обоими мужчинами, и они дружно засмеялись. Ар вспыхнул теплыми разноцветными искрами.

– Ну почему ты выбрала этого книгочея? Ты же из Любящих.

И я тоже. Мы бы творили такие миры страсти… Это была бы Высшая Тантра, м-м-м… Я своей эротикой, а ты своим сердцем. Вся Вселенная бы пела. – Эфир вокруг него раскалился и пошел алыми всполохами. И вдруг погас и потускнел. – А теперь мне приходится порождать любовь только на уровне каких-то мелких страстишек и делать всю черную работу на Земле.

– Ты опять за свое! Не начинай! – Все трое снова засмеялись. С этого ритуала разворачивалось любое их общение. Алеона и Ар росли и воспитывались вместе, их главной силой была Любовь.

Но была она очень разной: у него – полная сладострастного упоения, у нее – сердечная и самоотверженная.

– Алеона, тебе тяжело придется, – посерьезнел Ар. – Я уплотнил завесу, закрыл все доступы к нашему миру, практически не оставил никаких ходов. Нет, они есть, конечно, но тебе, чтобы преобразовать тьму, нужно будет пройти через…

– Да знаю, знаю, – нетерпеливо прервала его Алеона. – Ну, ты сам слышал.