Русская развлекательная культура Серебряного века. 1908-1918

Над крюшоном капюшоном

Капуцин шуршит и пьет.

Стройный черт, – атласный, красный, —

За напиток взыщет дань,

Пролетая в нежный, страстный,

Грациозный па д'эспань, —

<…>

Звякнет в пол железной злостью

Там косы сухая жердь: —

Входит гостья, щелкнет костью,

Взвеет саван: гостья – смерть.

Гость: – немое, роковое,

Огневое домино —

Неживою головою

Над хозяйкой склонено.

Во второй половине стихотворения дважды повторяется фраза: «Вам погибнуть суждено», – как будто произнесенная красным домино, танцующим со Смертью, а в финале стихотворения происходит метаморфоза: красное домино оказывается не только вестником смерти, но и убийцей, а Смерть из карнавальной превращается в подлинную[71 - Цит.

по: [Белый, 1994, с. 167-169].]:

Чей-то голос раздается:

«Вам погибнуть суждено», —

И уж в дальних залах вьется, —

Вьется в вальсе домино

С милой гостьей: желтой костью

Щелкнет гостья: гостья – смерть.

Прогрозит и лязгнет злостью

Там косы сухая жердь.

<…>

Ждет. И боком, легким скоком, —

«Вам погибнуть суждено», —

Над хозяйкой ненароком

Прошуршало домино.

<…>

Только там по гулким залам —

Там, где пусто и темно, —

С окровавленным кинжалом

Пробежало домино.

Уже отмечалось, что в основе сюжета этого стихотворения лежит рассказ Э. По «Маска Красной смерти» (1842)[72 - См.: [Лавров, 1995, с. 259; Пискунова, 1994, с. 513].]. Совпадают наиболее важные сюжетные мотивы: появление Смерти в красном домино на балу, устроенном в тщательно изолированном от внешнего мира роскошном дворце, в разгар веселого праздника, превращение маскарадной маски в истинное лицо Смерти, гибель всех участников оргии и безграничная власть «Тьмы» и «Тлена».

Те же мотивы у Белого и в стихотворении «В Летнем саду» (1906), и в романе «Петербург» (1913), хотя и в фарсовом, вывороченном наизнанку варианте: в наводящем панику красном домино появляется не Смерть, а один из персонажей романа Николай Аблеухов.

Бал мертвецов или с участием мертвецов – один из сквозных сюжетов европейской и русской литературы. Достаточно вспомнить «Пляску смерти» Ш. Бодлера, «Бал повешенных» А. Рембо, стихотворение «Бал» А. Одоевского и повесть «Бал» В. Одоевского.

Рассказ Э. По «Маска Красной смерти» вообще играет роль прецедентного текста в изображении бала, маскарада, праздника в поэзии и прозе символистов. В стихотворении К. Бальмонта «После бала» (1899) имя Э.