Государство и право в Центральной Азии глазами российских и западных путешественников XVIII – начала XX в.

Логофету, «кушбеги» было не столько должностью, сколько чином или званием высшего ранга, соответствующим канцлеру российской «Табели о рангах» [Логофет, 1911а, с. 239].

24

В.В. Крестовский упоминает, что ему на ночь сдавались ключи от всех ворот Бухары [Крестовский, 1887, с. 287].

25

Когда вышеупомянутый Астанакул-кушбеги был отправлен в отставку, в его подвалах нашли 300 мер золота [Диноэль, 1910, с. 189].

26

Позднее Астанакул все же был назначен кушбеги.

27

Сам Д. Вольф, впрочем, характеризует Абдул-Самут-хана как весьма влиятельного сановника, осмелившегося даже вступить в конфронтацию с кушбеги [Wolff, 1846, p. 235, 256]. Правда, это могло объясняться тем, что эмиры Хайдар и Насрулла большое внимание уделяли созданию профессиональной армии и потому, как отмечал Е.К. Мейендорф, больше благоволили военным [Мейендорф, 1875, с. 135–136].

28

Впрочем, ряд авторов подчеркивают, что предпочтение в большинстве случаев отдавалось все же узбекам (см.

, например: [Евреинов, 1888, с. 122]).

29

Со времен Монгольской империи тумен (туман) являлся административно-территориальной единицей, с которой в случае войны могло быть выставлено 10 тыс. воинов (такое военное соединение также называлось туменом).

30

Во второй половине 1870-х годов в состав Бухары вошли Дарваз и Каратегин, прежде признававшие вассалитет от эмира, а в 1890-е годы – и Западный Памир.

Анализ сведений путешественников о статусе этих территорий будет рассмотрен ниже, в пятой главе.

31

Как сообщает М.А. Варыгин, в Кулябском бекстве за 28 лет сменилось 19 наместников [Варыгин, 1916, с. 743]. С другой стороны, В.П. Панаев, ссылаясь на И.Л. Яворского, говорит о том, что некоторые беки могли пожизненно занимать свой пост [Олсуфьев, Панаев, 1899, с. 145].

32

Власти старались не только беков, но и амлякдаров назначать не из числа местных жителей [Маев, 1879б, с.

184–185; Нечаев, 1914, с. 38].

33

Это преобразование в административном управлении Бухарского эмирата представляется весьма знаковым, поскольку, на наш взгляд, отражает сохранение тюрко-монгольских кочевых традиций даже в тот период, когда Бухара, казалось бы, полностью восприняла систему организации власти и управления по мусульманскому образцу.