Дорожи тем, что ценишь. Депеши о выживании и стойкости

) Такие моменты – каким не бывает исторический «исход» – трансцендентны, это их Спиноза назвал вечными, и они многочисленны, как звезды в расширяющейся вселенной.

Не все желания ведут к свободе, но свобода – это опыт признания, выбора и осуществления желания. Желание никогда не связано с обладанием чем-либо, оно связано с изменением чего-либо. Желание – это стремление. Стремление к настоящему. Свобода означает не удовлетворение этого стремления, а признание его превосходства.

Сегодня бесконечное граничит с отсутствием.

Семь уровней отчаяния

(ноябрь 2001)

Я хотел бы, просто как рассказчик, добавить несколько коротких замечаний к происходящим дебатам.

То, что мы являемся уникальной сверхдержавой, расшатывает наш военный стратегический интеллект. Чтобы мыслить стратегически, нужно представить себя на месте врага. Тогда можно предвидеть, делать обманные ходы, заставать врасплох, обходить с фланга и т. д. Неверное понимание противника может привести в конечном счете к поражению.

Важнейшие вопросы сегодня: кто создает мирового террориста и его предельную форму – смертника-мученика? (Я говорю об анонимных добровольцах. Лидеры террористов – это совсем другая история.) Террориста создает, во-первых, отчаяние. Теракт – это способ превзойти себя и лишением собственной жизни придать смысл той или иной форме отчаяния.

Вот почему термин «самоубийство» неуместен, поскольку выход за свои границы дает мученику чувство торжества.

Богатому миру трудно представить такое отчаяние. Не столько из-за его относительного богатства, которое порождает собственное отчаяние, сколько из-за того, что богатый мир постоянно чем-то отвлечен. Отчаяние, о котором я говорю, возникает из-за страданий, вынуждающих быть целеустремленным. Например, десятилетия, прожитые в лагере беженцев.

Из чего рождается отчаяние? Из ощущения, что твоя жизнь и жизни твоих близких ничего не значат. Когда это происходит на всех уровнях, отчаяние становится тотальным. Как при тоталитаризме, без возможности обжаловать.

Искать каждое утро

объедки,

чтобы пережить еще один день.

Осознавать, проснувшись,

что в правовой пустыне

не существует прав.

Опыт многих лет,

когда ничего не становится лучше,

а только хуже.