Алмазные дни с Ошо. Новая алмазная сутра

Каждый раз, когда заканчивался очередной месяц, и язык дискурсов менялся с хинди на английский или наоборот, я удивлялась, что все еще в ашраме, с Ошо. И хотя я приехала «навсегда», тем не менее, я не могла сказать, как долго я здесь еще пробуду. Риши к тому времени всерьез занялся своим духовным развитием. Он дал обет безбрачия и ел только бурый рис. Поэтому, позволив мне пожить у него несколько недель, он все же попросил меня найти другое жилье.

Когда я приняла саньясу, мужчины-саньясины казались мне слишком мягкими и женственными.

«Ну, похоже, моей любовной жизни пришел конец, раз уж я решила идти этим путем», – говорила я сама себе. Но мне было все равно. В свои двадцать девять я чувствовала себя уже очень опытной, и мне не о чем было жалеть. Однако, войдя однажды утром в кафе «Восторг», чтобы выпить сока сахарного тростника, я встретила высокого, худого белокурого англичанина по имени Прабудда и влюбилась. Оказалось, что мы живем в одном и том же отеле, и уже через неделю мы решили жить в одном номере, поскольку это дешевле. Этот отель был не таким ужасным, как тот, в котором я провела свою первую ночь в Индии, но и здесь не обошлось без тараканов, текущей раковины и криков по ночам. На улице стояла невыносимая жара, и электричество постоянно отключали. И все же счастливее меня не было человека в целом мире.

Каждый вечер на веранде своего дома Ошо встречался с двенадцатью-пятнадцатью учениками. Эти встречи назывались даршанами (в буквальном переводе «даршан» означает «видеть»).

В уютной атмосфере близости и доверия Ошо знакомился с вновь прибывшими в ашрам искателями и помогал всем, у кого были трудности с медитацией, или, как это часто случалось с западными людьми, тем, у кого были трудности в отношениях. В тот вечер я сидела рядом с Лакшми, невысокой индианкой, работавшей у Ошо секретарем. И вдруг услышала свое имя. Я не заметила, как он вошел. Воздействие его энергии на меня было очень сильным, я была окутана ею, словно прохладной дымкой, от этого у меня слегка кружилась голова. Его глаза светились каким-то новым светом, а жесты были полны какой-то незнакомой грации. Излучая одновременно силу и мягкость, он не был похож на того человека, которого я видела каждое утро на дискурсах. Когда я села перед ним, у меня пересохло во рту, и я не могла произнести ни слова. Ошо посветил на меня маленьким фонариком и посоветовал каждый вечер делать определенную медитативную технику, а через две недели вновь к нему прийти.