Войны новых технологий

Замороженный конфликт можно определить как такую военную ситуацию, которую не могут или не хотят завершать. В ней заложено противоречие между военными и политическими целями, когда они начинают спорить между собой. Кстати, Донбасс очень четко фиксирует подобного рода противоречия. Здесь не смогли адекватно перевести военные цели в политические, а политические – в военные.

Понять инструментарий военных и политических целей нам поможет мнение одного французского философа войны, который отрицал американский тип войны и американскую стратегическую культуру, поскольку, по его мнению, американцы смешивают войну с технологической дуэлью [1].

Эта фетишизация технологии, характерная для США, мешает понимать фундаментальную политическую суть конфликтов – считает Винсент Депорт (Vincent Desportes), отставной генерал французской армии, который борется против американизации французской армии (см. о нем [2]).

В своем интервью в Small Wars Journal Депорт говорит, что часто войска сначала посылают, и только потом определяется их конечная цель [3].

Он конкретизирует это следующим способом: «Военная цель является неизбежно конкретной, поскольку военные знают только то, как делаются конкретные вещи, в то же время политическая цель может быть более социальной или политической. Можно взять конкретный пример войны в Ираке 2003 года, где политической целью была „смена режима” в хорошем смысле, но это не было военной целью. Поскольку это не было военной целью, возникли затруднения. Военные перевели это в „падение Багдада”. Но мы вскоре поняли, что падение Багдада не равняется смене режима».

Кстати, он утверждает, что эти современные интервенции в отличие от колониализма не навязывают ни своей власти, ни своих ценностей, что на переход к другим ценностям вообще нужны столетия.

Какие принципиальные изменения формируют новый мир? Это – новый тип связности, поскольку и интернет, и соцмедиа, которые первыми приходят на ум, когда мы говорим о новом мире, как раз являются проявлением и порождением связности.

П. Ханна выдвигает идею перехода мира к мегагородам, которые в результате сделают государства второстепенными игроками [4]. Он говорит о новом типе геополитики, когда война за территории сменяется войной за связность. Соответственно, и экономика будет требовать от мегагородов вложений в развитие связности, так как экономики являются все более интегрированными, а население – более мобильным.