Войны новых технологий

Вайно в своей «капитализации» подытоживает свой подход следующим образом: «Предлагаемая автором новая парадигма упреждающего управления заключается в создании „подушки безопасности” не за счет накопления прошлого, т. е. капитала прошлых периодов, а за счет капитализации будущего, причем капитализации будущего именно в тех объемах, которые необходимы для упреждения грядущих кризисов».

В одном из интервью Сурков говорит, отталкиваясь от понятия будущего: «Еще раз повторю классическую пословицу, что генералы всегда готовятся к прошлой войне.

И в этом проблема. Мы должны готовиться к будущей войне. Если понимать шире, то на самом деле – к будущему миру. И вот этот взгляд на настоящее через Утопию в хорошем, позитивном смысле этого слова, это то, что нужно сейчас» [16].

В качестве одной из точек отсчета следует напомнить, как на наших глазах, например, произошло усложнение процесса войны: возник сетевой характер войны, расширилось пространство войны вплоть до включения в него гуманитарного компонента [17–18], акцент войны сместился с ориентации на врага на ориентацию на население [19–21], стала реальностью гибридная война [22].

Таким образом, происходит усложнение объектов, с которыми имеет дело управление. А по закону кибернетики субъект управления должен иметь не меньшее разнообразие, чем объект управления. Сегодня мы имеем сложные объекты для управления, но не имеем адекватного инструментария для работы с ними.

Дональд Рамсфельд первым среди военных заговорил о понятии «известное неизвестное» [23–26].

Правда, более опасным будет сочетание «неизвестное неизвестное», о котором он тоже говорил, что это то, чего мы не знаем, что не знаем.

Нынешняя увлеченность возможностями, открывшимися от анализа больших данных, привела к тому, что Юваль Харари написал о датаизме, о том, что новой религией станет дата и алгоритмы по ее обработке, поскольку человек не знает о своем собственном поведении того, что знают алгоритмы.

В неадекватной обработке данных он увидел и причины гибель СССР: «Капитализм победил коммунизм не потому, что был более этичным, что индивидуальные свободы священны или Бог разгневался на язычников-коммунистов.

Капитализм выиграл холодную войну скорее потому, что распределенная обработка данных была лучше централизованной, по крайней мере в периоды ускорения технологических изменений. Центральный Комитет КПСС просто не мог вести дела в стремительно изменяющемся мире конца двадцатого столетия.