Об иных горизонтах здешнего. Апология вечного возвращения

«Один по числу» означает, что имеется в виду именно возвращение того же самого: ничего нового не создаётся, а просто возвращается уже бывшее – возвращается тот же самый индивид, а не создаётся точно такой же, но другой, в результате чего число «тождественных» индивидов с каждым новым циклом увеличивалось бы на единицу. Иными словами, если каждая вещь и каждый индивид при разрушении и возрождении мирозданий не увеличивается по числу, но остаётся в числе единичном, то речь идёт об их возвращении, а не о создании новых, пусть точно таких же.

В то время как «повторён» означает именно повторение всякого сущего и увеличение числа таких сущих на единицу с каждым новым циклом. Заметим, что в этом случае ничто не мешает всякому заново созданному сущему быть как похожим на предыдущее, так и во всём идентичным ему.

Хотя возвращение намного темнее и непонятнее повторения, сосредоточиться в первую очередь следует всё же на нём, поскольку именно тождественность, а не схожесть миров со всей логической строгостью вытекает из космологии стоиков.

Почему так непросто понять возвращение именно тех же людей? Например, потому, что никак невозможно помыслить себя пребывающим не только в настоящем, но одновременно и в каком-то далёком прошлом и будущем, а именно этого требует положение тождественности. Наша душа неделима и всегда только здесь и теперь: то, что есть сейчас, – это одно, потом будет всё же другое, пусть даже такое же точно.

Тождество и равенство: А = А и А = B

Тождество – это одно, единица: просто есть нечто одно и оно совпадает с самим собой или является самим собой. Равенство – двоица, два: есть нечто одно и нечто другое, точно такое. Говорят, идеального равенства не существует, поскольку одно всегда чем-то да отличается от другого, хотя бы положением в пространстве и времени. Поэтому речь может идти лишь об одном сущем, тождественном себе, либо о двух разных сущих, очень похожих.

По словам Аристотеля, софисты, к примеру, считали Ко-риска, когда-то находившегося в Ликее, и Кориска, ныне разгуливающего по рыночной площади, различными людьми, так как они занимают различные положения в пространстве и времени. Это довольно-таки очевидно. С другой стороны, любой вам ответит, что оба Кориска – один и тот же Кориск. То есть Кориск одновременно и тождественен, и не тождественен себе самому. Это «проблема Кориска».