Секреты оазиса

Однако его руки все еще оставались на талии девушки, которая теперь тоже смотрела на нее красивыми зелеными глазами, в которых полыхало недовольство тем, что им помешали.

Джамиля онемела от шока и миллиона мыслей, которые пронеслись в ее голове, и просто стояла там и смотрела, как Салман быстро сказал что-то женщине и та с недовольным видом взяла сумку и пальто. Она прошла мимо Джамили, оставив позади себя облако сильных духов, и сказала хрипло по-французски:

– Увидимся позже, дорогой.

Позади Джамили захлопнулась дверь, и это вернуло ее к реальности.

Салман стоял перед ней в темном костюме, накрахмаленной рубашке и галстуке. Впервые она видела его одетым официально, и это делало его еще более чужим. Она уже чувствовала дрожь в ногах и не могла говорить, но расслышала короткую реплику Салмана:

– Я не ждал тебя сегодня вечером. Мы не договаривались.

Но они не договаривались и о том, что всего лишь за три недели он полностью перевернет ее жизнь!

Потрясенное сознание девушки пыталось узнать в этом холодном незнакомце того мужчину, который занимался с ней любовью меньше чем двенадцать часов назад.

Того, который шептал ей на ухо ласковые слова, проникая так глубоко в нее, что она выгибалась, тяжело дыша, а ее ногти впивались в его спину и ягодицы.

Она заставила себя прогнать эти мысли. Ей хотелось плакать.

– Я хотела сделать тебе сюрприз. Хотела приготовить ужин…

Джамиля посмотрела вниз – разбившиеся яйца растеклись по паркету. Бутылка вина, которая, к счастью, не разбилась, валялась на боку.

Она снова услышала голос Салмана:

– Джамиля, ты не можешь приходить сюда, когда тебе вздумается.

И в этот момент в ней проснулся инстинкт самосохранения – она и не знала, что он у нее есть. Ее мир рассыпался на мелкие кусочки, но она гордо подняла подбородок и сказала:

– Я бы, конечно, не пришла, если бы знала, что ты… занят. – А затем спросила – она не могла этого не спросить, хотя ей было очень больно: – Ты встречался с ней все это время, пока встречался со мной?

– Нет.

 – Он отрицательно покачал головой.

– Однако ясно, что ты встречаешься с ней теперь, – еле слышно сказала Джамиля. – Наверное, тебе надоело. По-видимому, три недели – слишком много для тебя.

Она знала, что в ее голосе слышится боль. Она не могла скрыть ее даже ценой собственной жизни. Единственное, о чем она могла думать сейчас, – это о том, как на рассвете открыла этому человеку свою душу и свое сердце.