Сны и желания

Он нахмурился, пытаясь понять:

– Энджел Кассианидис… Она Кассианидис? Ари снова повернулся к нему и кивнул:

– Ты не знал?

Лео покачал головой, силясь переварить эту информацию. Откуда он мог знать, как выглядят дети Тито Кассианидиса? Во время слияния они не имели дел напрямую с семейством Кассианидисов. Сама сделка – вот все, что было нужно, дабы ускорить их крах. Это была чистая месть, но она показалась странно неудовлетворительной теперь, когда он встретился лицом к лицу с одной из них. Когда он поцеловал одну из них.

Он остро почувствовал свою уязвимость. Если Ари узнал ее, можно ли рассчитывать, что другие не узнали? Он вспомнил, как выводил девушку отсюда с одной-единственной мыслью остаться с ней наедине и проверить свое влечение. Тогда он даже не догадывался, кто она.

Он позволил злости подавить чувство уязвимости. Был ли тот случай с пролитым вином частью ее плана? Во что, черт побери, она с ним играла? Соблазняла его своими огромными голубыми глазами, а потом пыталась притвориться, что не хочет его? Она играла с ним с той самой первой минуты у бассейна.

Интересно, ее послал отец, как какую-нибудь пешку? Было ли все это тщательно разыгранным спектаклем? Все тело Лео оцепенело, протестуя против этой мысли.

Тут он заметил, что к нему приближается отец в сопровождении нескольких мужчин. У него не было времени обдумывать это сейчас, и до конца вечера придется улыбаться и делать вид, что ему не хочется сорвать с себя бабочку, сбросить смокинг, пойти найти Энджел Кассианидис и заставить ее ответить на кое-какие вопросы.

Неделю спустя, Нью-Йорк

Лео стоял у огромного окна своего офиса, выходящего на центр Манхэттена. Каждый раз, закрывая глаза, он видел ангельское лицо Энджел Кассианидис, обращенное к нему.

Лео язвительно посмеялся над собой. Энджел – какое подходящее имя.[1 - Энджел – в переводе с английского «ангел».] Затем его мысли перекинулись на Афины. Он еще никому в этом не признался, тем более отцу, но город затронул какие-то струны его души.

Сегодня утром Лео разорвал отношения со своей любовницей. Ее наигранные рыдания все еще звучали у него в ушах. Но он не почувствовал ни малейшего укола совести. Только облегчение.

Энджел. Лео раздражало, как легко она завладела всеми его мыслями. Он не мог позволить себе разыскать ее и спросить, в какую игру, черт возьми, она играла.