Бодлер

Если верить начальнику отдела полицейского управления Фрежье, рабочие гордо и дерзко показывали, что пить – для них удовольствие, к тому же единственное им доступное. «Есть женщины, не смущающиеся тем, чтобы с детьми, уже достигшими трудового возраста, следовать за своими мужьями к barri?re <…>. После этого они, полупьяные, отправляются домой, прикидываясь более пьяными, чем на самом деле, чтобы все видели, что они выпили, и немало. Порой дети подражают в этом родителям»[31 - H.-A. Frеgier.

Des classes dangereuses de la population dans les grandes villes, et des moyens de les rendre meilleures. Paris, 1840. T. l. P. 86.].

«Во всяком случае, ясно, – пишет один из современников, – что вино barri?re избавило государственную структуру от немалого количества потрясений»[32 - Edouard Foucaud. Paris inventeur. Physiologie de l'industrie fran?aise. Paris, 1844. P. 10.].

Вино открывает обездоленным возможность мечтать о грядущей мести и грядущем упоении.

О том речь и в «Вине тряпичников»:

On voit un chiffonnier qui vient, hochant la t?te,

Buttant, et se cognant aux murs comme un po?te,

Et, sans prendre souci des mouchards, ses sujets,

Epanche tout son cнur en glorieux projets.

Il pr?te des serments, dicte des lois sublimes,

Terrasse les mеchants, rel?ve les victimes,

Et sous le firmament comme un dais suspendu

S'enivre des splendeurs de sa propre vertu[33 - I. P. 120.].

[Тряпичник шествует, качая головой,

На стену, как поэт, путь направляя свой;

Пускай вокруг снуют в ночных тенях шпионы,

Он полон планами; он мудрые законы

Диктует царственно, он речи говорит;

Любовь к поверженным, гнев к сильным в нем горит:

Так под шатром небес он, радостный и бравый,

Проходит, упоен своей великой славой.

    (Перевод Эллиса)]

Тряпичники во множестве появились в городах после того, как благодаря новой индустриальной технологии отбросы приобрели некоторую ценность.

Они работали на посредников, представляя собой своего рода надомную индустрию, рассеянную по улицам. Старьевщик завораживал свою эпоху. Первые исследователи пауперизма не могли оторвать от него глаз, в которых звучал немой вопрос: где границы человеческой нищеты? Фрежье посвящает ему в своей книге «Des classes dangereuses de la population» [«Опасные классы населения»] шесть страниц.