Против интерпретации и другие эссе

В них заранее предполагается некое притупление эмоций, ослабление чувств и телесной витальности. Страдания преждевременно растерявших иллюзии, высокообразованных людей, у которых ирония и грустный опыт собственных эмоций сменяют друг друга, вполне узнаваемы. Но в отличие от других разработок этой жилы современной чувствительности – например, большей части французской прозы и поэзии последних восьмидесяти лет, – романы Павезе лишены сенсационности и строги. Автор всегда относит главное событие либо за пределы места действия, либо в прошлое, а эротических сцен странным образом избегает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/suzen-sontag/protiv-interpretacii-i-drugie-esse-9360630/chitat-onlayn/) на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.

Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

[1] Одна из трудностей заключается в том, что наше представление о форме пространственное (все греческие метафоры, обозначающие форму, происходят от понятий пространства). Вот почему наш словарь форм для пространственных искусств сформирован лучше, чем для временны?х. Исключением среди временны?х искусств, конечно, является драма; возможно, это потому, что драма – это повествовательная (то есть темпоральная) форма, которая зрительно и изобразительно разворачивается на сцене… Чего у нас пока нет, так это поэтики романа, какого-либо четкого представления о формах повествования.

Возможно, поводом для прорыва здесь станет кинокритика, поскольку фильмы – это прежде всего визуальная форма, но они всё еще являются и подразделением литературы. – Здесь и далее цифрами обозначены примечания автора, астерисками – примечания редактора и переводчика.

2

И продолжает: «Соответственно тот, кто в произведении искусства ищет переживаний за судьбу Хуана и Марии или Тристана и Изольды и приспосабливает свое духовное восприятие именно к этому, не увидит художественного произведения как такового. Горе Тристана есть горе только Тристана и, стало быть, может волновать только в той мере, в какой мы принимаем его за реальность.