Против интерпретации и другие эссе

Вопрос – как? Какой должна быть критика, чтобы она служила художественному произведению, а не узурпировала его место?

Прежде всего, необходимо большее внимание к форме. Если установка на содержание питает высокомерную интерпретацию, то более пространные, подробные описания формы должны ее обуздывать. Требуется же для этого – словарь форм, причем словарь описания, а не предписаний[1 - [1] Одна из трудностей заключается в том, что наше представление о форме пространственное (все греческие метафоры, обозначающие форму, происходят от понятий пространства).

Вот почему наш словарь форм для пространственных искусств сформирован лучше, чем для временны?х. Исключением среди временны?х искусств, конечно, является драма; возможно, это потому, что драма – это повествовательная (то есть темпоральная) форма, которая зрительно и изобразительно разворачивается на сцене… Чего у нас пока нет, так это поэтики романа, какого-либо четкого представления о формах повествования. Возможно, поводом для прорыва здесь станет кинокритика, поскольку фильмы – это прежде всего визуальная форма, но они всё еще являются и подразделением литературы.  – Здесь и далее цифрами обозначены примечания автора, астерисками – примечания редактора и переводчика.]. Лучшей критикой – а ее не так много – будет та, где мысли о содержании и мысли о форме сплавлены. Если говорить о кино, драме и живописи, то на память мне приходят, соответственно, статьи: Эрвина Панофского «Стиль и материал в кино», Нортропа Фрая «Конспект драматических жанров», Пьера Франкастеля «Разрушение пластического пространства». Книга Ролана Барта «О Расине» и две его статьи о Роб-Грийе – формальный анализ творчества отдельных авторов. (Лучшие главы в «Мимесисе» Эриха Ауэрбаха, как «Рубец на ноге Одиссея», – примеры того же рода.) В очерке Вальтера Беньямина «Рассказчик: размышления о творчестве Николая Лескова» предметами формального анализа стали одновременно и жанр, и произведения этого писателя.

Столь же ценна была бы критика, предложившая действительно точное, четкое, любовное описание внешнего в художественном произведении.

Задача эта представляется даже более трудной, чем формальный анализ. Среди редких примеров того, о чем идет здесь речь, назову критические работы Мэнни Фарбера о кино, работу Дороти Ван Гент «Мир Диккенса: вид из Тоджера» и Рэндалла Джаррелла об Уитмене. Эти очерки открывают чувственную поверхность произведений, а не возятся под ней.