История российского конституционализма IX–XX веков

Вспомним хотя бы, что писал Николай II, заполняя анкетный лист Всероссийской переписи населения в 1897 г. На вопрос о звании царь ответил: «Первый дворянин», в графе «Род занятий» записал: «Хозяин земли русской» (см.: Касвинов М. К. Двадцать три ступени вниз. М., 1982. С. 81). Конечно, в XX в. эта запись Николая имела скорее психологический, нежели юридический и экономический аспект, однако она несет в себе громадный заряд наследуемых русскими царями из поколения в поколение собственнических отношений.], государства[213 - До Петра Россия не знала института государственного бюджета, который впервые был утвержден в 1700 г.

(Напомню, что право частной собственности на землю утвердилось только в 1785 г. при Екатерине II.) Наконец, Павел I создает Департамент Уделов для управления имуществом Романовых, а Николай I в 1826 г. преобразует его в Министерство Императорского двора и Уделов. Однако до второй половины XIX в. государственный бюджет в России оставался государственной тайной.] и собственностью частной,[214 - Хрестоматия по всеобщей истории государства и права. М., 1996. Т. 1. С. 370.] в понятие власти московского государя входит очень существенное и характерное для России обстоятельство – явная патримониальная окраска власти, которая происходила из порядков, традиций и культуры удельной старины. Однако при Мономахе «отеческая опека» уступила место «простой политической гегемонии» старшего, сильного над младшим, зависимым.[215 - См.: Пресняков А. Е. Княжое право в Древней Руси. Лекции по истории Древней Руси. М., 1993. С. 97.] Вся полнота владельческих прав князя на наследственный удел была усвоена московскими государями и распространена на все государство.[216 - Представления о королевстве как о личной вотчине монарха не чуждались и на западе. Сохранились записи о беседах Фридриха II с двумя правоведами, которых он спрашивал, «не является ли император по праву собственником всего, что принадлежит его подданным». Собеседник, у которого хватило мужества ответить откровенно, отверг такой взгляд: «он господин в политическом смысле, но не в смысле собственника». Теоретики на западе твердо разграничивали собственность и власть. Так, испанский правовед XV в. формулировал свое отношение к вотчинному правлению: «Королю вверено лишь управление делами королевства, а не господство над вещами, ибо имущества и права государства имеют публичный характер и не могут являться ничьей вотчиной» (Цит по: Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 1993. С. 92, 93).