Моя жизнь с лимфедемой и варикозом

Поэтому мальчики нашей палаты всячески помогали ему, подавали “судно” и “утку”, поворачивали его, приподнимали голову в полулежащее положение. Если уж не справлялись, то звали санитарку или дежурную медсестру. Мальчик был очень мужественно настроен, терпел боли и упорно занимался самостоятельно учебой. У другого мальчика родители были глухонемыми. Он хорошо владел языком жестов и часто разговаривал жестами через окно палаты с отцом или матерью, стоявшими на тротуаре. Окно выходило на улицу, отделение было на втором или третьем этаже.

Этот мальчик был дальтоником, не различал цвета. Я это узнал, когда мы рисовали цветными карандашами. До этого я не слышал о такой болезни, и меня очень удивило, когда этот мальчик разрисовал траву и листья деревьев синим карандашом.

По утрам в нашей палате, сразу же после обхода, проходили занятия студентов Запорожского медицинского института. Студенты и студентки (сейчас таких называют, наверное, интернами) в белых халатах садились по несколько человек на края наших кроватей, и женщина-доцент разбирала с ними проведенные операции, рассказывала, инструктировала, а иногда и спрашивала.

Однажды вечером мы услышали истерику и женский плач в коридоре. Это плакала мама одного грудного ребенка, который умер при операции. Операцию делал под руководством преподавателей один из наших студентов, очень хороший парень. Несколько дней после этого случая он ходил осунувшийся и печальный, мы его очень жалели.

Мы дружили с девочками из соседней палаты, примерно одного с нами возраста.

Некоторым нашим мальчикам нравилась девочка, которую звали Наташа Савицкая, но мы переиначили её фамилию и называли Советская.

Так как это была областная клиническая больница, то в отделении лежали дети с непростыми заболеваниями или патологиями, иначе их лечили бы в городских или районных больницах. Один я, оказалось, провалял там две недели дурака. Меня совсем не лечили. Я, можно сказать, был наглядным учебным пособием для студентов. Они меня обмеряли, изучали, фотографировали мои ноги.

А попал я в эту больницу благодаря письму моей матери в Министерство здравоохранения. В письме были просьба помочь в моем лечении и вопрос, где такую болезнь лечат. Министерство направило нас в облздравотдел, а оттуда направили к этой женщине-доценту, которая вела занятия в нашей палате. Я так понял, что местные медики вообще не имели понятия, что со мной делать, а профессор-хирург, как представитель своей профессии решил, видимо, меня резать.