Моя жизнь с лимфедемой и варикозом

Выход заключался в том, что повязка делалась съемной: разрезалась вдоль, снималась, делались отверстия для шнуровки или нашивались «липучки».

Нельзя было нагревать повязку. Однажды я ехал зимой в автобусе, сидел там, где нога обдувалась горячим воздухом от печки. В результате повязка «потекла», жидкая паста «чавкала» в ботинке, пока не застыла снова, оголив важные участки отечной ноги.

Иногда под повязкой в некоторых местах возникал зуд, и приходилось велосипедной спицей чесать в том месте.

Когда повязку снимали, то было очень больно, особенно для мужчин, у которых на ногах были волосы. Происходила своего рода «депиляция» волос. Приходилось даже осторожно подрезать некоторые прилипшие к пасте волосы ножницами или лезвием бритвы.

Люди приезжали в отделение ЦЖП донецкой горбольницы № 28 со всех уголков Советского Союза. Хорошо помню мужчин из Курска, Ростова-на-Дону, Волгограда… Помню также толстую столетнюю бабушку с огромной трофической язвой на ноге.

Её привезли и завели в отделение внучка и внук, сами уже, по моим тогдашним понятиям, старички. Ион Моисеевич тогда ещё пошутил: «Вот видите, с вашими болезнями люди могут жить и до 100 лет!».

Что ещё вспомнил о той злополучной эпидемии 1972 года. Говорили, что все отделения больницы перепрофилировали временно под гриппозных больных. Такого карантина и такого размаха лечения я ни разу в жизни больше не видел вплоть до 2020 года, до пандемии COVID-19.

Мы тогда договорились со знакомой медсестрой из отделения ЦЖП переночевать у неё дома, а утром она дома же наложила цинк-желатиновые повязки.

Потом как-то узнали, что отделение И.М. Чижина закрыли окончательно. К тому времени мои родители сами научились делать мне повязки и несколько лет еще мне их накладывали.

Глава 9. Студенческие годы: прогрессирование болезни, рецидивы рожистого воспаления. Аутогемотерапия

Как я уже писал, моим мечтам стать врачом не суждено было сбыться, ибо с моей болезнью в медицинские вузы не принимали.

Я попытался поступить на физико-математический факультет Бердянского педагогического института, однако, именно в тот год его закрыли. Поэтому поступил в Мелитопольский институт механизации сельского хозяйства, где уже учился мой брат.

Быт мой во время учебы в институте (а это продолжалось пять лет) почти ничем не отличался от быта других студентов. Я жил в общежитии и непродолжительное время на квартирах.