Духовно-аскетические беседы

– Отче, а ты попробуй, ну пожалуйста, мне очень хочется это понять сейчас, – никак не унимался молодой монах, – ты же всё можешь объяснить доходчиво, когда хочешь, объясни мне эти отличия, чтобы  просто  знать.

Старец улыбнулся, глядя в блестящие очень живым и неподдельным интересом глаза молодого монаха, и после паузы начал говорить.

– Главное отличие схимника от  монаха, священника и любого верующего состоит в его смерти ещё при жизни.

Схимник – это мёртвый живой, осознанно умерший безвозвратно всем своим страстным и ветхим человечным  существом  ради Христа, т.е. ради рождения и воскресения в Духе и новом человеке – внутреннем и духовном.

Схимник – это  небожитель, который  целиком  перенёс  себя  с  внешнего человека  на  внутреннего, а  потому  только формально пребывает в  этом мире  и человеческом  теле, тогда  как  всё  его внутренне  существо –  душа и  дух,  очищенный  до совершенства,  является  уже обитателем  иного мира  и иного  бытия, поскольку  освободился  от сети иллюзий повседневной человечности,  прочно привязанной  к  веществу  и  животным  инстинктам, которые  и есть суть страсти.

Кто этого ещё  не испытал и кто не прошёл лично через собственную смерть и крест распятия в самом себе без остатка ветхого человека, как носителя тела смерти и страстей мира сего, этого понять не может ни при каких условиях, поскольку это разговор двух разных людей – мёртвого и живого, которые существуют по разным законам, которые несовместимы.

Молодой монах задумался и улыбка медленно сошла с его лица, поскольку он ожидал совсем иного ответа, связанного с возвышенными божественными откровениями о свете неземной любви, о милосердии, вере и надежде, открывающимися схимникам и старцам, а не мыслей о смерти.

А старец, глядя на разочарование монаха, продолжил.

– Отличие схимника и монаха в том, что схимник уже вышел из бесконечных лабиринтов церковного благочестия на путь прямого и личного предстояния Богу через духовное сердце, а монаху ещё только предстоит блуждать по этим витиеватым лабиринтам половину жизни и не факт, что он из них выберется к свободе.