Духовно-аскетические беседы Часть 2

Все с кем я об этом говорил, также узнавали об этом из нецерковных источников и книг.

– Так оно и есть на самом деле. Знание об исихии и умном делании уже давно стало в церкви оккультным и запретным, я тебе об этом уже говорил. Именно по этой причине невозможно в современной церкви быть исихастом, не владея мастерством совершенного камуфляжа и умения тщательно скрывать от настоятеля и братии своё знание и практику.

В женских монастырях всё ещё сложнее, поскольку деспотизм игумений, требующих полного подчинения и откровения всех помыслов сердца и души, превосходит тиранию даже бывших силовиков в рясах типа твоего последнего настоятеля.

По этой причине большинство исихастов сегодня уже вне церковного института и имеет к церкви только формальное и условное отношение. Я ведь тоже раньше подвизался здесь в вашем монастыре и стал на путь исихии именно тогда, когда был в нём. Меня хватило только на пять лет, больше выносить этот внутренний разрыв я уже не мог.

– А в чём состоял этот разрыв, отче, объясни?

– Этот разрыв состоял во всё усиливающейся боли сердца от понимания искусственности, наигранности и театральности всего происходящего в церкви и монастыре по мере духовного роста.

Путь исихии и умного делания более всего стимулирует рост духовного ума, поэтому практикующий исихию довольно быстро трезвеет и обретает ясность ума.

По мере отрезвления и ослабления пелены обрядоверия иноку всё более открывается просто шокирующая картина искусственности и бесплодности современной религиозности, которая всё больше напоминает ритуальное язычество и маскарад ряженых, а не духовный путь.

Этому трудно найти подходящее сравнение. Отчасти это подобно тому, как под видом восхождения на гору твои братья и единомышленники разбивают пикник у подножия горы и начинают праздновать процесс восхождения и славить альпинистов, а ты в одиночку в тайне от них поднимаешься в гору и всё больше удаляешься от их уютного и комфортного лагеря.

Вначале тебе страшно идти в одиночку и ты постоянно оглядываешься на лагерь внизу, где всегда есть еда, где тепло, уютно и комфортно.

По мере восхождения разрыв с лагерем всё больше увеличивается и ты идёшь уже один. Однажды этот разрыв становится столь большим и непреодолимым, что возврат в лагерь становится уже невозможен.

Я тебе могу совершенно искренне сказать, что чем ближе ко Христу, тем меньше попутчиков, а восхождение на Голгофу и распятие – это переживание полноты одиночества и предстояния Отцу.