Духовно-аскетические беседы Часть 2

Но как ты, рассказывай, как ты жил всё это время, чем занимался, как у тебя с верой и главное как твоя молитва, практикуешь умную молитву о которой я тебе столько много рассказывал или уже нет ?

Бывший монах стыдливо опустил глаза и после небольшой паузы ответил:

– Много воды утекло за это время, отче, и многое изменилось в моей жизни. Я уже не монах, а обычный мирянин, живу в городе, работаю на госпредприятии связи, у меня есть женщина и она работает на этом же предприятии, через пару месяцев мы собираемся пожениться.

Веру я не оставил, но на умную молитву времени и сил уже практически не остаётся. Так что никакого духовного роста у меня давно уже нет, да и поговорить об этом мне теперь уже не с кем.

Старец молча смотрел на молодого человека, давая тому понять, что не готов делать выводов и оценок. Возникла пауза и как бы заполняя её бывший монах продолжил – Веру я не потерял, отче, просто она теперь стала у меня какой-то другой – внутренней, скрытой, более осмысленной что ли и не связанной с моим прежним монашеством в обители.

Очень много всего произошло за последние три года, которые заставили меня пересмотреть свои взгляды на православие, церковь и монашество.

– Это и не удивительно, – наконец отреагировал старец, – церковь стремительно омирщается и деградирует, боюсь, что с такими темпами от православия уже через пару лет совсем ничего не останется, кроме благостных воспоминаний. И что же так сильно повлияло на твою жизнь после отъезда из нашего монастыря с настоятелем в новую обитель? – поинтересовался старец.

– Через год на новом месте началось такое, что об этом мне даже не хочется и вспоминать, отче. Наш настоятель не пробыл в новой обители и года, а уехал в один из приходов зарубежной православной церкви в Арканзасе, а к нам прислали из столицы бывшего силовика, полковника внутренних войск в отставке, который работал в системе исполнения наказания. С этого времени в монастыре начался настоящий ад, муштра и трудотерапия под видом послушания.

– В трудотерапии нет ничего страшного, – заметил старец, – её проходят все послушники и я сам проходил её в своё время и знаю что это такое.

– Если бы это была только трудотерапия, отче, – это было бы пол беды. Это была не трудотерапия, а обслуживание любых прихотей и блажи нового настоятеля, а я был у него в качестве личного адьютанта и помощника по рекомендации прежнего настоятеля, и должен был беспрекословно исполнять все его поручения и просьбы.