Русский след. История Нобелевской премии

Альфред же рассказывал: «Моя колыбель была похожа на кровать мертвеца, и в течение долгих лет рядом со мной бодрствовала моя мать, беспокойная, испуганная; так малы были ее шансы сохранить этот мерцающий огонек». Тем не менее матери удалось накопить денег на образование детей в весьма неплохой школе.

Уже на следующий день по прибытии в Або Эммануил пришел на прием к фон Хартману. Тот сдержал свое слово. Он с радостью встретил у себя гостя, помог снять квартиру в доме семейства Шариин, свел с нужными людьми и даже помог с получением первых архитектурных заказов.

Дурная слава осталась на родине, и тут, на новом месте, люди весьма активно обращались к новому заграничному архитектору. Из нескольких спроектированных и построенных им за год пребывания в Або домов до нас в изначальном виде дошел один. Его адрес – Nylandsgaten, № 8.

С помощью фон Хартмана Нобелю, еще будучи в Або, удалось продать российскому военному министерству несколько своих резиновых конструкций. Но этого было мало для кипучей нобелевской натуры.

Прожив здесь год и познакомившись с тремя важными столичными чиновниками, Эммануил отправился покорять Санкт-Петербург.

Город, построенный на землях, отвоеванных русским царем у его страны менее чем полтора столетия назад, произвел на архитектора Нобеля тяжелое впечатление. Он прекрасно понимал, что тут, где каждый дом построен если не Франческо Растрелли, то Карло Росси или Джакомо Кваренги, ему как архитектору пробиться будет сложно, но он на это и не рассчитывал.

В его колоде были другие козыри, которые он собирался выложить на русский стол.

Россия, не в пример Швеции, была большой державой и ей было что терять. Поэтому потребность в тех же минах, по словам все того же фон Хартмана, у нее была самая что ни на есть насущная. Да и резиновые ранцы вполне могли пригодиться.

Обустроившись в столице, Эммануэль уже через несколько дней отправился на прием к одному из близких знакомых своего финского покровителя. Там шведского изобретателя представили двум солидным господам: командиру саперного батальона русской армии генерал-адъютанту Карлу Андреевичу Шильдеру и недавно приглашенному из Кенигсберга профессору Борису Семеновичу (на самом деле – Морицу Герману фон) Якоби.

Те как раз обсуждали тему защиты Кронштадтской гавани. Якоби предлагал перекрыть ее цепью плавающих пороховых бомб, которые можно было бы подорвать с помощью электрического разряда по подводному проводу.