Спасал ли он жизни? Откровенная история хирурга, карьеру которого перечеркнул один несправедливый приговор

Больница совершила преступление? Я вспомнил об отсутствии дежурных анестезиологов и невозможности провести операцию из-за предыдущей, завершенной позже заявленного времени. В больнице, где было более ста пациентов, работал всего один врач, которому пришлось дежурить семь дней подряд. Резидент совершил преступление? Его неоднократно вызывали к пациенту, и понадобилось много времени, чтобы связаться с консультантом. Медсестры совершили преступление? Пациент переживал, что медсестры и резидент не относятся к его жалобам всерьез, поэтому в отчаянии связался с секретарем своего врача-консультанта.

Или преступление совершил анестезиолог, который видел мистера Хьюза и все равно поставил операцию перед его экстренной?

Подождите. Я совершил преступление?

Пока давали показания только два врача: резидент и я. Резиденту позволили завершить речь, но меня постоянно перебивали, и теперь расследование приостановили.

Но ведь это не мог быть я?

– Вы подозреваетесь в непреднамеренном убийстве, – сказала барристер после короткой паузы.

– Разумеется, я не убивал мистера Хьюза! – запротестовал я.

– Боюсь, таков закон. Коронер имеет право прервать расследование, если подозревает, что было совершено преступление. Вас не обвиняют, – сказала она и сделала короткую паузу. – Пока.

– Хотите сказать, что после всего услышанного не обвинят ни резидента, ни больницу? – спросил Дэниел.

Это был разумный вопрос, мне он тоже приходил в голову.

Я ждал, когда кто-то, обладающий большей властью, заставит больницу исправить несоответствия требованиям, не упомянутым в расследовании.

– Необязательно, но решать будет полиция.

Барристер посмотрела сначала на меня, а затем на моих сына и жену и сказала:

– Я пришлю отчет вам и Обществу защиты медицинских работников.

Мы подошли к автомобилю. Я хотел сесть за руль, но Дэниел попросил меня занять переднее пассажирское место.

– Когда коронер сказал мне покинуть зал суда, обсуждал ли он что-то только с барристерами? – спросил я, пытаясь выяснить подробности.

– Нет, – ответила Кэтрин. – Всё сказанное слышали все присутствующие. Честно говоря, он говорил на юридическом языке, ссылаясь на статью такую-то, пункт такой-то, но слышали это все. Упоминал непреднамеренное убийство и защиту свидетеля, но я не понимаю, почему тебе нельзя было это слышать. Твоя барристер не протестовала.

Домой мы ехали молча.