Невидимый палач. Кто на самом деле руководил Гражданской войной в России

Это несравненно более глубокое потрясение, чем, например, преобразование традиционного общества царской России в традиционное общество советского типа» [35, с. 199].

После убийства в 1911 году в Киеве П. А. Столыпина евреем с русской фамилией Д. Богровым активное проведение земельной реформы прекратилось, и земельный вопрос в России не был решен не потому, что прекратилось осуществление реформ Столыпина, а потому, что для его решения надо было отменить частную собственность на землю, а на это, естественно, царский режим пойти не мог.

Всего в период с 1907 по 1916 год из общин выделилось 22,7 % от общего числа общинников. Многие из крестьян, выделившихся из общины, продали свои земли богатым крестьянам, в результате чего возникло кулачество, а продавшие землю стали батраками. Как указывалось выше, Столыпин и стремился создать на селе господ и батраков по европейскому образцу, за что его во время перестройки и вознесли в ранг великого государственного деятеля. В отличие от крестьянина, созданного столыпинскими реформами, общинный крестьянин при царе не был батраком.

Он был хозяином на своей земле.

Реформа Столыпина не могла решить земельный вопрос, так как она поддерживала помещиков и формировала сельскую буржуазию – кулаков, что не соответствовало чаяниям крестьян. А Февральская буржуазная революция не могла реализовать свои замыслы в 1917 году, потому что в огромном сословном российском обществе слишком мало было людей, поддерживающих превращение страны в либеральное государство.

В России в феврале 1917 года еще не было почвы, на которой могли бы обильно взойти семена либерализма.

Да и сами либералы чувствовали себя в России чуждым элементом. Совсем не так, как во Франции во время Великой французской революции, в которой они показали свое истинное лицо. Столетия Запад обвиняет Россию в жестокости, а его верные слуги и в настоящее время все наше великое прошлое представляют чередой злодеяний и непродуманных решений.

Но достаточно сравнить нашу революцию с французской, чтобы убедиться, что Россия во все времена была самой мудрой и гуманной страной в мире.

Английский мыслитель Томас Карлейль в свои юные годы непосредственно наблюдал последний период французской революции. В 1837 году он издал фундаментальное сочинение о французской революции 1789 года. «Карлейль стремился осмыслить бесчисленные чудовищные злодеяния французских революционеров.