Гений зла Гитлер

Французы, понятное дело, принимают свои меры, и тут-то Грей, английский министр иностранных дел, вдруг сообщает германскому послу в Лондоне, что в случае возникновения европейской войны «неучастие Англии было бы непрактичным».

Заявление это поразило Берлин как гром – там почему-то считали, что Англия останется в стороне. Но менять что-то в уже осуществляемых военных планах было поздно – и германские войска перешли границы нейтральной Бельгии.

Великая война началась с такой же неизбежностью, с какой из-за мелкого камешка начинается гигантская лавина.

V

С 1815 по 1914 год мир в Европе держался на согласовании позиций «пентархии» – пяти великих европейских держав. В эту привилегированную пятерку входили Англия, Франция, Россия, Австрия и Пруссия. Считалось, что попытка любой из них существенно улучшить свое положение заставит остальные державы объединиться против нее и с этим справиться будет невозможно.

Это положение было принято на Венском конгрессе в 1815 году, когда делилось наследие Наполеона.

И основывалось на здравом суждении: то, что не получилось у Наполеона, тем более не получится у кого-нибудь другого [7]. И главное – достижение европейского равновесия.

Это равновесие не сломал даже Отто фон Бисмарк со своим Вторым рейхом.

Но к 1913 году равновесие оказалось все-таки поколебленным – и не потому, что у наследников Бисмарка не хватило дипломатической ловкости. Беспокойство вызывал совершенно объективный факт – огромный, неслыханный рост германского могущества.

Это можно даже проиллюстрировать цифрами – Англия в 1870 году производила 300 тысяч тонн стали, а к 1913-му – уже 9 миллионов тонн. Казалось бы, прекрасные темпы роста – производство увеличилось больше чем в 27 раз… Но Германия за тот же период времени, 1870–1913 годы, нарастила производство стали со 100 тысяч тонн до 15,7 миллиона, то есть в 157 раз [8]. Россия и Франция по этому показателю уступали Германии больше чем втрое. Такая статистика производила сильное впечатление и вызывала совершенно определенные чувства.

Германию боялись.

Но основания для тревоги имелись и у нее. Прославленный прусский Генштаб считал, что успехи Германии в производстве зависят от использования английских методов, но в более широком масштабе. Что будет, если те же методы будут применены еще шире в стране размером с континент?

Первыми на ум тут приходили Россия и Америка.