Воплощенное совершенство

Но стоило огромным голубым глазам лишь раз на него посмотреть, как внутри его мигом вспыхивали все нервные окончания, заставляя напрочь забыть о делах и тревогах. Безупречная кожа, орлиный нос, явное доказательство благородного происхождения, и губы… Завораживающие бесподобные губы. Не толстые, не тонкие, идеальные. Знойные и сексуально-чувственные.

– Невежливо так смотреть, – кокетливо объявила Серена.

Но вместо того, чтобы, зная ее репутацию и надменность, с отвращением отвернуться и уйти, и чувствуя, как быстрее бежит по жилам кровь, Лука мягко протянул:

– Только слепой не оценит такой красоты.

Выпьешь со мной?

Серена тряхнула головой, и на секунду ему показалось, что он видит в огромных голубых глазах какую-то усталость и боль, но лишь показалось. Потому что она довольно промурлыкала:

– С удовольствием.

На этом далекие воспоминания померкли, и Лука недовольно поморщился. Как же он ненавидел, что даже сейчас, спустя все эти годы, ее образ продолжал на него действовать.

Прошло семь лет, а он как и тогда чувствовал унизительную смесь ярости и желания.

Только что он ясно дал понять Серене Депиеро, что именно о ней думает, да еще и с работы уволил. Но почему же тогда он совсем не чувствует вкуса победы? Да и вообще после встречи осталось какое-то чувство… незаконченности?

И откуда этот непонятный отблеск восхищения тем, что она не сдалась, а, уходя, слегка вздернула подбородок?

Глава 2

Отель рядом с пляжем Копакабана был совсем простеньким, но вполне чистым и приличным.

И дешевым. А учитывая, что теперь Серена жила на скромные сбережения, оставшиеся с прошлых лет, это играло немаловажную роль. Сбросив уже основательно пропотевшую одежду, Серена залезла в крошечный душ и включила теплую воду, мысленно сжавшись, представив, что будет, когда Лука узнает, что она осталось в Рио. Ладно, не важно.

Она уже подходила к стойке регистрации, но тут позвонила сестра, и Серена не захотела говорить, что совсем скоро вернется домой, да и вообще вдруг поняла, что не может с чистой совестью назвать Афины своим домом, поэтому заявила, что у нее все замечательно и вернется она не скоро.

Сестре она врать никогда не любила, но уже ни о чем не жалела. Слишком уж для этого она злилась на Луку Фонсеку, что не просто безжалостно вышвырнул ее вон, но сперва еще и вдоволь наигрался.

Этой злости хватило, чтобы решительным шагом покинуть аэропорт и направиться в город.