Воплощенное совершенство

А после тех снимков, где мы с тобой обнимались в ночном клубе, мне уже нечего сказать в свое оправдание.

Ему теперь было тошно при одном воспоминании, как он тогда пытался уберечь ее от хлынувших на танцпол полицейских. Наверняка же она именно тогда все ему и подбросила.

Вспоминая, как она, судя по снимкам папарацци, отлично проводила время в Париже, пока сам он, опозоренный и всеми осуждаемый, уезжал из Италии, Лука горько выдохнул:

– Для тебя же вообще никаких последствий не было, и ты продолжала отлично развлекаться и теперь еще имеешь наглость предположить, что я позволю употреблять наши имена в одном предложении?

Побледнев еще больше, Серена ненавязчиво продемонстрировала унаследованные от бабки-англичанки гены.

Лука выпрямился.

– Ты отвратительна.

Серена смутно осознала, что его слова ранят ее на том уровне, на котором она вообще не должна к нему ничего чувствовать. Но что-то сидящее глубоко в душе заставляло ее умолять.

Глядя в холодные, совершенно непроницаемые сапфировые глаза, Серена вдруг поняла, что он прав. Она пытается умолять единственного на свете человека, который никогда и ни за что не согласится дать ей ни единого шанса.

На улице стоял солнечный жаркий день, но внутри этого кабинета все буквально оледенело, а Лука Фонсека продолжал пристально ее разглядывать. Серена сглотнула. Что ж, похоже, он уже все сказал и не собирается добавлять ни слова.

Все было напрасно. Он вообще согласился ее принять, лишь чтобы немного помучить и напомнить, как сильно ее ненавидит. Словно она в этом и так сомневалась.

Окончательно убедившись, что здесь ей больше делать нечего, Серена наконец вышла из кабинета, и ее сразу же встретила помощница, уверенно направившаяся к выходу. Что ж, похоже, она с самого начала знала, зачем Серену вообще сюда пригласили.

Сильнее ее еще никогда не унижали.

– Перезвони, как только убедишься, что она села на самолет и улетела, – сухо велел он в трубку через десять минут после того, как за Сереной закрылась дверь.

Бросив телефон на стол, Лука откинулся на спинку вращающегося кресла и повернулся к окну, чувствуя, как кровь все еще кипит от странной смеси злости и желания. И зачем он только поддался сомнительному порыву вновь встретиться с ней лицом к лицу? Так он лишь убедился в собственной слабости.