Жаркие ночи в оазисе

Сильви смотрела вслед отцу, мачехе, сестре и возмутителю ее душевного спокойствия, который напоследок едва удостоил ее взглядом.

Она поплелась за ними на ватных ногах и решила, что будет держаться подальше от этого опасного человека и поближе к Софи и ее друзьям.

Через несколько часов Сильви решила, что ей нужен покой. Ей хотелось избавиться от постепенно пьянеющих людей, от осуждающего взгляда мачехи и напряженных жестов отца.

Она нашла спокойное местечко около беседки в дальнем углу сада, где текла речушка.

Девушка присела на землю, сняла туфли, окунула ноги в прохладную воду и вздохнула.

Когда Сильви подняла голову, чтобы полюбоваться полной луной, низко висящей на небе, ее охватило тревожное ощущение, что она не одна.

Она оглянулась и в тени одного из деревьев заметила высокую фигуру. Сдержав крик, Сильви выпрямилась. Ее сердце бешено колотилось.

– Кто здесь?

Человек вышел из тени, и у нее появилась причина вскочить и бежать – хотя бы для того, чтобы разобраться, откуда такая странная реакция на загадочного незнакомца.

– Ты же знаешь кто, – услышала она высокомерный ответ.

Его глаза сверкали в темноте. Сильви встала, потому что чувствовала себя слишком маленькой рядом с этим исполином. Она надела туфли, но каблуки утонули в мягкой земле, и девушка покачнулась.

– Сколько же ты выпила? – презрительно поинтересовался он.

Сильви возмутилась.

– Огромную бутылку шампанского. Ты это хотел услышать?

Она совсем не пила, потому что, страдая сезонным бронхитом, принимала антибиотики, однако не желала посвящать его в такие подробности.

– К твоему сведению, я пришла сюда, чтобы побыть в одиночестве. Поэтому оставлю без внимания твои неуместные замечания и отправлюсь куда-нибудь еще.

Сильви только сейчас заметила, насколько близко они стоят. Так близко, что Арким аль-Саид может дотронуться до нее. Что он и сделал, когда она оступилась на проваливающихся каблуках. Девушка удивленно вскрикнула.

Он сжал ее руку, она потеряла равновесие, упала прямо ему в объятия и ойкнула от неожиданности.

И еще он очень высокий.

Сильви забыла, что собиралась уйти.

– Скажи мне, – шепнула она гораздо более эмоционально, чем ей хотелось, – ты ненавидишь все, что попадает в твое поле зрения, или только меня?

В свете луны были хорошо видны его чувственные губы.

– Я знаю тебя. Я видел твое фото в Париже… На постерах… Они висели целых четыре месяца.

Сильви поморщилась.