Зодиакальный свет

– Это, должно быть, хозяйственные постройки, а там храм, – сказал я Осоке.

– Странные ворота, – девушка взбежала на каменную груду, чтобы посмотреть получше. – Будто накрыты крышкой от ларца. Продолжи мысленно линии доверху.

– Да, очень похоже, – согласился я и предложил: – Зайдём внутрь?

Полуобвалившийся проём ворот плотно зарос тропическими растениями, и для того, чтобы расчистить проход, Осоке пришлось браться за световые мечи. Двор храма тоже почти весь заполонила растительность, молодые деревца, взломав мостовую, вытянулись, окрепли, затем состарились и, погибая, рухнули на стены.

Их место заняли следующие поколения, а густой подлесок почти полностью затянул остатки каменных плит. Я чуть ноги себе не переломал, споткнувшись об одну из них. Подруга с её молниеносной реакцией успела схватить меня за локоть:

– Осторожно!

Обвалившееся с одного угла квадратное здание храма меня озадачило. На изображениях я видел индийские святилища в виде башни, напоминающей сахарную голову или огурец, с пристроенным к ней низким зданием молитвенного помещения.

Здесь отдельно от башни стоял квадратный павильон, увенчанный высокой четырёхугольной крышей. Дальше – ещё один, в виде колоннады, три проёма с торца и семь вдоль длинной стены.

– Нат-мандир, – задумчиво произнесла Осока, касаясь колонны. И остановилась, как вкопанная. Посмотрела на меня круглыми от изумления глазами. Заглянула внутрь.

– Как ты это назвала? – переспросил я.

– Нат-мандир, на Храмовом языке – павильон танцев, – раздался из комлинка голос Падме.

 – Ещё его называют Залом Обещания, потому что в нём проводятся и свадебные ритуалы. Мы изучали это в школе. Правда, у нас архитектура храмов другая.

– Да и у нас шикара, то есть, вот этот шатёр над гарбагрика, не знаю, как по-русски назвать, совсем иначе выглядит. Хотя самый верх, пожалуй, примерно такой же, – Осока сбросила ботинки и босиком шагнула на ступени основного здания храма.

– Аккуратнее! – предупредил я. – На змею не наступи. Тут есть ядовитые.

– Не волнуйся, я их чувствую, они ведь живые.

Сам я внутрь не пошёл, остановился на пороге.

– Любопытно, – негромко произнесла Осока из глубины святилища, но в гулком помещении слышно её было превосходно. – У нас в храмах на главной стене находятся изображения божеств в определённом порядке. Здесь – статуя, только одна.

– Индийские храмы посвящены одному божеству, – так же, не повышая голоса, пояснил я. – Иногда бывают ещё дополнительные алтари, Хануману и Ганеше.