Устойчивая жизнь. Как справляться с проблемами на жизненном пути

С одной стороны, самодисциплина может помочь побить собственный рекорд на треке. С другой стороны, может стать причиной, казалось бы, незначительных деталей. Когда мы садились в наш автобус, чтобы отправиться в другую школу на соревнования, тренер остановил меня. «Горди, – сказал он, – твой галстук развязался. Завяжи его, пожалуйста. Стоуни Брук путешествует с достоинством».

В другой раз я стоял на старте 800-метровки. Бегуны перетоптывались, ожидая сигнала стартового пистолета. Внезапно я услышал тихий голос позади меня: «Горди, твоя рубашка вылезла из шорт.

В Стоуни Брук носят форму с гордостью».

Старшекурсники планировали вечеринку, которая затянется далеко за полночь. «Горди, я уверен, ты с нетерпением ждешь пятничную вечеринку, но ты должен помнить, что в субботу утром у тебя важное соревнование, которое даст нам шанс победить, поэтому я прошу тебя уйти с вечеринки в 9.30».

В конечном итоге МВГ хотел, чтобы его спортсмены гордились быть частью команды, «горсточкой счастливцев», которые стремятся свершить великие дела.

Марвин Голдберг верил в силу команды. Он предвидел тот день, когда каждый из нас станет либо лидером команды, либо частью ее. В наш подростковый период он учил нас сотрудничать друг с другом.

Часто, когда бегун стоял у стартовой линии, готовый сразиться в жестоком забеге, Голдберг убеждался, что остальная часть команды распределена вдоль всего трека так, чтобы бегун видел нас и слышал наши ободрительные возгласы.

Во времена моей учебы была деревянная эстафетная палочка, которую проносила 4 круга по треку эстафетная команда, победившая в забеге на милю, и которая передавалась на следующее соревнование.

На ней были написаны имена всех моих товарищей по команде. Пока я время от времени изучал эти имена (чернила выцветали), помнил их и хранил в памяти образ каждого. Мы были «братьями по оружию» (как говорил Шекспир), «горсточкой счастливцев», и Голдберг объединил нас в команду.

Важно заметить, что мы, бегуны и игроки, были командой. А Голдберг был тренером.

В этом различие. МВГ никогда не пытался быть другом или равным нам, чтобы завоевать нашу благосклонность. До самого нашего выпуска он был тренером – мистером Голдбергом, или тренером, или сэром. После выпуска он спросил: «Почему вы не называли меня Марвин?»

Если он не был нашим другом на беговой дорожке, тогда кем же? Ответ: он был отцом. Это было то, в чем мы нуждались в те дни, в отце, потому что мы были оторваны от наших настоящих отцов, и мы были детьми.