Каждый второй уик-энд

Но все это не напоминало умильную сцену, в которой мать и дочь сначала ругаются, а потом одна из них разряжает обстановку, обсыпая другую пригоршней муки, и ссора перерастает в веселую кулинарную бойню с нежным примирением в финале. Мы с мамой никогда не дотягивали до хеппи-энда, и, если у меня и оставались какие-то сомнения относительно ее мотивов в тот день, коричневая стеклянная бутылочка, которую она тайком пыталась засунуть в карман фартука, избавила меня от них. В животе поселился знакомый холод.

Эта бутылка явно не из кухни.

Я открыла рот, потом закрыла и снова открыла.

– Извини.

– Как дела в школе? Футбольная тренировка?

– Поучительно, как всегда. – Ладони взмокли, когда я уставилась на выпуклость в кармане ее фартука. – Как у тебя… Ты опять за свое?

Моя мать-инопланетянка пропустила вопрос мимо ушей.

– Ты голодная?

Все сжалось у меня внутри.

– Неправильно. Моя мать никогда бы не задала такой вопрос. И у нее нет фартука.

– Вообще-то фартук у нее имеется.

И она стряпала еще до твоего рождения. Во всяком случае, некоторые блюда.

– Я тебе не верю.

Она вынула ложку из кастрюли и протянула мне, чтобы я попробовала.

Я с опаской посмотрела на суп. Как и моя мать инопланетянка, он выглядел совершенно безобидным снаружи, но я-то знала, что это лишь видимость.

Ее рука задрожала, когда я не ответила.

– Это минестроне[13 - Блюдо итальянской кухни, легкий суп из сезонных овощей, иногда с добавлением макарон или риса.

]. Я приготовила его для тебя.

– Сначала ты.

Ложка с грохотом упала на рабочий стол, и кипящая оранжевая жидкость расплескалась во все стороны.

– Проклятье, – прошептала она. И тут же хлынули слезы. – Почему ты не можешь быть доброй и открытой? Почему не можешь улыбнуться и съесть тарелку супа? Черт возьми.

Я дрожала всем телом, наблюдая за ней. Откуда мне знать, что она положила в этот суп? Логично предположить, что мое состояние после еды будет оцениваться как нечто среднее между «слишком больна, чтобы ехать к отцу» и «не настолько больна, чтобы мчаться в больницу».

Она проделывала такое раньше – не часто, но этого хватило, чтобы я больше не ела ничего из ее стряпни перед отъездом к отцу на выходные.

– Ты обожгла себе руку.

– Я знаю. – Красные рубцы поднимались вдоль костяшек пальцев и тянулись к самому запястью. – Это просто суп, Джолин.

Никогда ничего не бывало просто чем-то.

– Теперь все труды насмарку.