Личность в истории и художественной литературе

Как спартанка губительным ликом

Кинула в прах Илион и Аргоса домам навредила, —

Так Клеопатра теперь разожгла гесперийские страсти,

Систром своим – скажу ль! – возмечтав устрашить Капитолии,

Против латинских знамен поднять Каноп боязливый,

65 Цезаря, взятого в плен, повести в триумфах фаросских;

В водах левкадских и впрямь опасенье возникло такое,

Как бы весь мир не взяла нам чуждая женщина в руки! [3]

5

Souvent je ne sais quoi qu’on ne peut exprimer

Nous surprend, nous emporte, et nous force d’aimer.

6

Il est des noeuds secrets, il est des sympathies,

Dont par le doux rapport les ?mes assorties

S’attachent l’une ? l’autre et se laissent piquer

Par ce je ne sais quoi qu’on ne peut expliquer. [11, р. 367].

    Перевод А. Курошевой.

7

Пьер Николь (фр. Pierre Nicole, 1625–1695) – французский моралист и богослов, близкий друг Паскаля.

8

Битва при Акциуме – окончательная победа Октавиана над Антонием в 31 году до н.

 э.

9

«N’est-ce pas, par exemple, une chose bien digne d’?tre admirеe de voir tous les royaumes du monde prendre parti dans la querelle d’Auguste et d’Antoine, toutes les formes de l’empire romain et des еtats voisins rеunis dans leurs armеes, et ces armеes aux mains proches d’Actium si l’on consid?re qu’une femme est la cause et le prеtexte de cette sanglante guerre qui doit donner un ma?tre ? l’univers, et abolir enti?rement la forme de l’Еtat de Rome? Ce grand еvеnement, et qui a tant de suite, a pour principe le visage d’une femme.

Dans cette folle passion Antoine aurait pris d’autres mesures et rien de ce qui l’a suivie ne serait apparemment arrivе. Mais je m’aime mieux ainsi parce que j’y vois mieux le nеant de l’homme. Antoine attache ? soi toute la fortune du monde, et il s’attache lui-m?me au visage d’une femme. Voil? la cause de tout ce grand changement et une еtrange image de la vanitе de toutes les affaires humaines».

10

Шевалье де Мере – Антуан Гомбо (фр.

Antoine Gombaud, 1607–1684), известный салонный сочинитель.

11

«Кромвель грозил опустошить весь христианский мир; королевское семейство погибло бы, а его собственное стало бы всемогущим, если б не крохотная песчинка в его мочевом пузыре. Даже Риму было уготовано трепетать перед ним. Но завелся у него этот камешек, и он умер, семейство его оказалось в ничтожестве, кругом снова мир, и король вернулся на трон» [6, p. 268].