Мажор, ты станешь папой

Пусть парень оставил вопрос о нашей дальнейшей жизни открытым, но обратно своих слов не забрал, что оставило неприятный и тревожный осадок. Он не утешил, не попросил прощения, не успокоил, а предложил подождать. Не знала теперь, что и думать.

Заведя двигатель, Стас выехал с парковки, не объяснив, куда мы направлялись. А у меня не хватало сил и решительности на вопросы. В дороге парню кто-то позвонил. После короткого и сухого разговора он помрачнел ещё больше. Развернулся на ближайшем перекрёстке со словами:

– Срочные дела.

Закину тебя домой.

Глава 12

Дверь квартиры с щелчком закрылась. Обессиленно облокотилась на неё. Оказаться дома для сегодняшнего дня – неописуемое облегчение. Ноги гудели, словно пробежала километров пять. На душе собралась целая груда валунов. Ещё и беспокойство скребло под ложечкой. Странное состояние. Я словно во сне, со стороны наблюдала за тем, что со мной происходило, не веря в выкрутасы судьбы.

Размышления о непредсказуемых поворотах жизни были поставлены на паузу сразу, как только нос учуял волшебный аромат.

Глубоко втянула в себя воздух и получила невероятное наслаждение от запаха выпечки, который магическим образом завлекал на кухню.

Сняла и повесила в шкаф пуховик, скинула ботинки, бросила сумку на тумбочку и, как заколдованная двинулась к источнику изумительного аромата. Мне до сих пор не удалось утолить дикий голод, потому запахи с кухни в миг пробудили фантазию и растормошили уже притихший и потерявший надежду на перекус желудок.

– Мамочка, – ласково произнесла, облокотившись на дверной косяк.

– Ксеня? Ты чего дома делаешь? Почему не на парах? Отменили? – спросила мама, повернувшись ко мне с противнем, полным румяных пирожков. – А я сегодня проснулась, и как-то тяжело мне было на душе. Тревожно. Вот решила поднять себе настроение. И вас покормить повкуснее. Как тебе? – Она лопаткой перекладывала пирожки в глубокую деревянную тарелку.

В своей любимой пижаме с бордовыми узорами мама была сейчас уютной, домашней, родной больше, чем когда-либо.

Пока смотрела на неё, не заметила, как на глазах снова выступили слёзы. Так и подмывало броситься к мамуле в объятия, разрыдаться, а потом жаловаться, жаловаться, жаловаться.

Вот только я не «неуд» за экзамен получила. Дела обстояли намного сложнее, и признаться в них строгой маме было ещё страшнее, чем Стасу. За новости о беременности меня по голове не погладят. Не пожжалеют. Наоборот. Взбучка мне точно гарантирована. Причём грандиозная.