Осколок Надежды

На руке красовалось маленькое пятнышко, как то, которое она сделала во сне. Девушка долго пыталась дать какое-либо объяснение этому. Погруженная в мысли Агата начала приводить себя в порядок на автомате, как делала каждое утро. Смит, не смотря в зеркало сделала из непослушных каштановых кудрей хвост и быстро зашла в соседнюю комнату, которая первоначально предполагалась для кладовки, но Агата с папой сделали из неё гардеробную. Сказать по честному вещи Агаты уже давно не помещались на вешалках рядом с красивыми летними платьями и шерстяными свитерами в ящиках.

Не хотя возиться с выбором одежды она достала свои любимые джинсовые шорты с высокой талией, заправила туда красную майку и пошла в сторону кухни, по так знакомому ей дому.

Пока Агата приводила себя в порядок у себя в комнате, она смогла найти разумное объяснение произошедшему. Её теория была очень проста. Когда она разговаривала с парнем во сне, то ущипнула себя по-настоящему. Ведь это мог быть обычный лунатизм. Ходить во сне или разговаривать самим с собой, Агата считала обычным делом для людей, которые в последнее время были загружены работой.

Поэтому, чтоб больше не возвращаться к этим мыслям Агата, сделала для себя заключение и вышла на лестницу, которая в холл.

Кухня Смитов была соединена с гостиной, а дом был полностью сделан из дерева. Все вещи на кухне, тоже преимущественно были сделаны из древесины. Мама Агаты любила однотипность в вещях и минимализм. За столом сидел мужчина крепкого телосложения.

Он читал газету и его лицо было полностью спрятано за газетой. Агате не надо было видеть лица отца, чтоб узнать его. Так всегда, дети по силуэту уже могут определить своих родителей. Девушка сразу вспомнила строгое лицо мистера Смита, как тут же из-за газеты вначале появились так знакомые ей очки, а потом и всё лицо отца.

– Доброе утро, Агата. – произнёс отец, строгим, но таким родным голосом. Почему-то Агату одолело чувство тоски, как будто она давно его не видела. Как же она была рада услышать любимый голос отца.

– Доброе утро, дорогая. – Пролетел мимолётно ласковый голос матери около уха Агаты.

Миссис Смит, которая всё это время оттирала сковородку от сгоревшей яичницы поцеловала дочь в щёку. Она как всегда была одета в розовенький фартучек с цветочками, а длинные волосы были неряшливо собраны в пучок, держащиеся только благодаря кисточки, которая была вся испачкана в давно засохшей краске. Говорят все художники со странностями.