Деза. Четвертая власть против СССР

А еще лучше б – в 1941-м!»

Да, да, именно так, с восклицательным знаком, выражающим высшую степень желанности вот такого оборота событий в годы войны…

Помню, каким ударом стали для меня эти слова, прочитанные в русскоязычном мюнхенском журнале «Страна и мир». Да и вся эта статья, с которой выступил там журналист «Московского комсомольца» Александр Минкин.

Шел 1989 год. Он был уже на исходе, то есть разрушительная «катастройка» приближалась к своему пику, однако ни в «МК», ни в «Огоньке», ни в «Московских новостях» – так сказать, отечественных печатных флагманах развала – такая статья, с такой степенью циничного откровения, появиться все же еще не могла.

Еще слишком чрезмерным и экстремальным воспринято было бы в общественном мнении (во всяком случае, явным большинством), что Советский Союз – хуже фашистской Германии и потому заслуживал не победы, а поражения.

Хуже! – это утверждалось в статье. Как и Сталин гораздо хуже Гитлера. В статье Минкина все сравнения не в пользу первого, а фашистский фюрер – всего лишь «маленький честный Гитлер».

Если Сталин «убивал детей всех народов», то он, оказывается, «только еврейских и цыганских детей». И, представьте себе, «вряд ли бы Гитлер стал наказывать народы».

Словом, хороший Гитлер. Гуманист Гитлер

Автор, конечно, знал, что Гитлер убивал не только еврейских и цыганских детей. Знал, что он беспощадно наказывал народы: как иначе назвать, скажем, отношение к белорусам, у которых загублен каждый четвертый или даже третий.

Но уж очень хотелось нарисовать прекрасное, благостное «если бы» – если бы фашистская Германия и вправду победила СССР.

А что было бы? Оказывается, просто замечательно! «Третий рейх» развалился бы чуть ли не сам собой, «лет за пять», так что нас ждала полная идиллия. «И не было бы у нас в истории, – рисует автор, – ни Катыни-40, ни Будапешта-56, ни Праги-68, ни Кабула-80 – 89, ни хлебного импорта, ни… И никто бы нас не порочил. И Ростропович сидел бы дома и играл бы нам на виолончели».

Красота! Однако вдруг, словно спохватившись, автор сам себя прерывает:

«Нам? Вот тут – закавыка. Поскольку я еврей и родители мои и прародители – евреи, то меня бы, конечно, сейчас (и никогда) не было бы на свете. Разве что за Урал забежали бы, что почти невероятно: один дед в Москве снаряды для «катюш» делал, другой дед погиб в ополчении в 1942-м, одна бабка в Москве…»

Я уже писал однажды, что буквально замер, читая это.