Краткие либретто опер Верди

Верди подмахнул контракт, и Мерелли предложил ему написать оперу-буффа. Верди выдали пачку либретто, написанных знаменитым Феличе Романи, но отвергнутых другими композиторами, иными словами, неудачных. Но выхода не было, Верди выбрал наименее плохое и стал писать «Короля на час или Мнимого Станислава», без желания и вдохновения. Летом 1840 года его настиг очередной, самый сокрушительный удар: от энцефалита умерла его жена.

Бедная верная Маргерита! До триумфа «Набукко» оставалось меньше двух лет.

Верди был совершенно убит и, разумеется, не в состоянии работать, но контракт есть контракт, ему пришлось дописать «Короля на час», комическая опера в такой момент, что за судьба! Опера провалилась, Верди погрузился в отчаяние.

Сколько бед! Он решил больше не сочинять. Отказался от дома, где жил с семьей, перебрался в дешевую меблированную комнату и проводил дни в одиночестве, молчании и безразличии ко всему. Никакой музыки! Конечно, вечно это длиться не могло, этот человек был полон мелодий, если б он не дал им выхода, когда-нибудь они взорвали бы его изнутри. Но когда? Перелом наступил зимним вечером, когда Верди случайно встретил Мерелли, который повел его к себе и почти насильно всучил либретто Солеры. Это был «Набукко». Триумфальная премьера состоялась 9 марта 1842 года, спектакль прошел 8 раз весной и 57 раз подряд осенью, абсолютный рекорд. Мерелли сразу заказал Верди следующую оперу, и через 11 месяцев после «Набукко» на сцене «Ла Скала» появились «Ломбардцы» Успех повторился. Все итальянские театры бросились ставить Верди. Сразу же он получил предложение от венецианского театра «Ла Фениче», для которого написал «Эрнани». Работа над этой оперой свела его с Франческо Мария Пьяве, не столь ярким человеком и поэтом, как Солера, зато мягким и податливым, что немало значило для Верди с его методом работы. А работал он так: инициатива в выборе сюжета и составлении либретто принадлежала ему, обычно он сам намечал сценарий; обдумывал сначала оперу в целом, действующие лица, местный колорит, потом набрасывал ход действия, и в дальнейшем диктовал либреттистам свою волю. (Заметим, что это касалось не только либретто, он вникал и в детали постановки вплоть до отдельных мизансцен, указывал декораторам, где должны быть окна или двери, художники набрасывали для него эскизы костюмов и даже портреты персонажей, он хотел представить себе не только характеры, но и внешность своих героев).