Сыщик Вийт и дело о танжерском пунше. Стимпанковый детективный рассказ

 – Трёхцилиндровая машина, перегретый пар, двукратное последовательное расширение! Восьмое участие в Великих гонках!

Стоявший в толпе итальянец снял клювастую венецианскую маску чумного доктора, поклонился и получил свою долю рукоплесканий, которые встретил с усталым достоинством опытнейшего жуира.

Его бригада выкатила в центр залы бочонок. Пенящийся напиток полился в золотую чашу Кубка.

– Традиция требует, чтобы соперники перед Гонками выпили за успех друг друга! – громким поставленным голосом воскликнул Корстини.

 – В этом году мы договорились приготовить нечто невиданное – танжерский пунш, который, конечно, не возможен без настоящего игристого вина ломбардской Франчакорты! Этот бочонок доставлен прямиком из Италии специально для сегодняшних Гонок!

Тут взгляд маэстро упал на некую девицу, неосторожно выступившую в первый ряд. Сеньор приподнял бровь и всё с тем же усталым видом наклонил голову. Барышня вспыхнула. Лёгкая понимающая улыбка тронула губы антрепренёра.

Впрочем, итальянец почти сразу же спохватился.

– Великие гонки – столь значительное событие, – доверительно произнёс он, глядя на девицу, будто обращаясь именно к ней, – событие столь масштабное, да, масштабное, не побоимся этого слова прусских книжников, что целую неделю спектакли в Опере будут предваряться специально написанным ариозо о локомотивах! Ну а сегодня… Сегодня мы даём «Служанку-госпожу» несравненного Перголези! Все присутствующие приглашены! За счёт заведения, естественно!

Антрепренёр и его бригада под рукоплескания публики поклонились и отступили в сторону.

– Адам-Каетан Петрович Мйончинский, студент, участвует в Гонках впервые! – объявил Таде. – Тендерный локомотив с применением зубчатых передач, система Миллета на поворотной тележке со второй группой движущих осей в основной раме, компаунд!

К Кубку вместе с двумя другими членами экипажа вышел наследник графов Мйончинских, высокий тощий юноша в прыщах.

– Войны давно не было, – проскрипела у столика со средиземноморскими устрицами бабка изобретателя, всё та же старуха-графиня.

 – Мальчик не знает, куда девать силы и деньги. Свои силы и наши деньги!

Стоявшие рядом дамы вежливо улыбнулись. Даже боявшаяся луддитов госпожа Квят хмыкнула.

В центр залы кто-то вытащил кадку. Она была полна нарезанных насыщенно-красных плодов, плававших в собственном соку, отчего-то чёрном. Потянуло сладостно-дымным ароматом немыслимых стран.