Сыщик Вийт и его невероятные расследования

 – Едва это случилось, она в наступившей темноте затолкала сапфир ужу в глотку. Гадина, с которой поступали столь бесцеремонно, нанесла укус, отсюда и царапина. Ну а утолщение тела змеи – это сам сапфир!

Госпожа Квят ахнула. Лукасевич и Кисель переглянулись.

– О, Эшмун! – вскричала оккультистка, принимая самые невероятные позы. – Не карай дерзнувших слишком сурово! Сохрани им жизнь, хоть какую!..

Спиритистка двинулась к двери. Городовой испуганно попятился.

– Я обвиняю вас в страховом мошенничестве, мадам Волошская, – сказал дедуктивист, положив тяжёлую ладонь на плечо преступницы.

– Вы представляете, каким силам бросаете вызов? – с ужасом пролепетала вдова Квят…

Молчаливые гости, стараясь держаться в ночной тени, тихо покидали особняк. В тюремном экипаже сидела мадам Волошская. Она шипела сквозь решётку, произносила на непонятном языке заклинания и простирала к небу закованные в кандалы руки.

Вокруг сыскного надзирателя Вийта толпились хроникёры.

Их беспокойное мельтешение мешало двум дагеротипистам делать снимок героя. Слуги специально встали с факелами вокруг сыщика, чтобы получше высветить его лицо, однако самый наглый из газетчиков, известный журналист Квитославный, то и дело пытался влезть между ними.

Израсходовав не менее трёх пластин, дагеротиписты удовлетворённо отступили.

– Господа, благодарю, меня призывают неотложные дела! – тут же воскликнул сыщик, скомкав ответ на очередной вопрос.

Опираясь на трость, он взбежал по лестнице и скрылся в доме.

В передней рыдала вдова Квят. Угледобытчик Кисель суетился вокруг неё. Геолог-поэт Лукасевич, будто в прострации, сидел на стуле и, не двигаясь, глядел перед собой.

Вийт подошёл к женщине и успокаивающе коснулся пальцами её плеча.

– Полноте, – сказал он, – всё уже закончилось!

Хозяйка дома, всхлипнув, кивнула.

Ронислав Вакулович поклонился и направился к заднему выходу. Уже переступая через порог, Вийт пониже надвинул на голову фуражку и прикрыл лицо ладонью.

В тёмном переулке, однако, никого не было. Лишь в паровом экипаже ёжился, будто от холода, студент Мйончинский да заканчивал приготовления к отъезду на своём насесте Фирс. В топке ревело пламя.

– Не беспокойтесь, графиня, – сказал, устраиваясь в коляске, сыскной надзиратель, – мы поможем вам влезть обратно в окно!..

– Что это? – спросила Ветрана Петровна, указывая на пару позеленевших от времени бронзовых тарелочек.