Бусидо. Кодекс чести самурая

Спокойный, благожелательный и житейски умудренный характер политико-этических принципов конфуцианства особенно подходил самураям, которые составляли правящий класс. Аристократический и консервативный тон конфуцианства полностью отвечал требованиям этих политиков-воинов.

Наряду с Конфуцием огромное влияние на бусидо оказал Мэн-цзы[32 - Китайский философ, представитель конфуцианской школы, утверждавший, что доброта является врожденным свойством человеческой души и к нему можно вернуться в результате самосовершенствования.

]. Его убедительные и зачастую демократические теории обладали большой притягательностью для тонких натур и часто считались опасными и даже губительными для существующего общественного порядка, поэтому его труды долгое время подвергались цензуре. Тем не менее учение этого выдающегося философа пустило глубокие корни в сердцах самураев.

Сочинения Конфуция и Мэн-цзы стали основным руководством для молодежи и высочайшим авторитетом в спорах старцев. Однако просто ознакомиться с классическими трудами этих двух мудрецов было недостаточно.

Человек, познавший Конфуция только разумом, высмеивается в народной пословице, как ученик весьма прилежный, но не ведающий «Аналект»[33 - Речь идет об «Аналектах Конфуция», в настоящее время принято название «Беседы и суждения Конфуция».]. Один самурай[34 - Речь, вероятно, идет о Сайго Такамори (1827–1877), одной из ключевых фигур реставрации Мейдзи, который предостерегал молодых людей, присланных в Киото изучать философию, как бы им не стать «книжными червями». ] сказал, что «от такого ученого-интеллектуала пахнет книгами, как от пьянчуги водкой». Другой[35 - Миура Бейен (1723–1789) – врач и философ-конфуцианец.] сравнивает ученость с дурно пахнущим овощем, который надо долго варить, прежде чем съесть. От человека, читающего мало, попахивает педантом, а от читающего много – несет сильно, и оба они одинаково неприятны. Здесь автор подразумевает, что ученость становится истинным знанием, только когда усваивается разумом изучающего и проявляется в его характере. Тот, кто ограничивает себя интеллектом, сродни механизму. Сам интеллект рассматривался как зависящий от этических импульсов. Считалось, человек и вселенная сходны духовно и этически. Приверженцы бусидо не могли бы согласиться с высказыванием Гексли[36 - Томас Генри Гексли (1825–1895) – английский зоолог и защитник эволюционной теории Дарвина.] о том, что космический процесс вне нравственности.