Женское одиночество. Может ли оно не быть трагичным?

Стало быть, не будет грехом сделать некий синтез, попытавшись, подобно упомянутой святителем Василием Великим пчеле, извлечь полезное из обоего рода книг о женском предназначении и о поисках женского счастья.

Часть первая. «Суженый мой, ряженый…»

Хочу, чтобы меня любили!

Человек еще не создал семью. Ему тяжело. Женщине намного тяжелее, чем мужчине, так как она наиболее зависима от устойчивых мнений и предрассудков. Но женщина верующая не забывает о главном нашем Помощнике и Заступнике – Господе Иисусе Христе.

Есть ли выход? Конечно, есть.

Итак, здравствуйте, дорогая незнакомка. вы опять загрустили, глядя из окна на женщину с коляской, или слушая рассказ подруги о том, какой подарок преподнес ей муж на 8 марта? У вас есть родственники, любимые друзья, но вы мечтаете о том, что называется женским счастьем? Но отвлекитесь немного от грусти, подумайте, ответьте на странный немного вопрос – действительно ли вы всем сердцем, всей душой хотите создать семью? Готовы ли вы создать семью? А к возможным трудностям и жертвам готовы? Может быть, ваша нынешняя жизнь не так уж невыносима? «Нет, – говорите вы, – я ничего не хочу так, как создать семью, я готова и к трудностям, и к печальным неожиданностям, но вот уже столько лет…».

Тогда прочь уныние – эту пагубную страсть, высасывающую из нас радость жизни. Не отчаивайтесь. Были женщины, которые отчаивались так же, как и вы. Оказалось – напрасно.

«Моей душе покоя нет, весь день я жду кого-то», – уже в который раз слушаем мы популярную песню из любимого народом фильма «Служебный роман».

В нем, как мы помним, жажда героини любить и быть любимой была полностью удовлетворена, к великой радости телезрителей. И многие одинокие женщины и девушки, читая о подобных историях в книгах, переживая за героев телевизионных мелодрам, мечтают, что и к ним когда-нибудь придет настоящая любовь. Но бывает, что подобные ожидания оборачиваются настоящей внутренней трагедией.

Письмо из газеты-приложения к журналу «Фома»:

«Я делаю попытку немую боль вылить на бумагу. На исповеди об этом нельзя: священник теряется от такой “загрузки”, он ведь, в общем-то, помочь здесь не может – не его компетенция, жалость ни к чему.

Вспоминаю детство. Меня тянуло к христианству, нравилось приходить к стенам заброшенного храма, нравилось прощать, но все это не было вектором жизни, это был лишь ее духовный аспект.