Второй мир

Здешние жители по-прежнему предпочитают старомодные телефоны, хотя кабельных сетей уже не осталось – их производство свернули несколько десятилетий назад. И все же мои соседи по-прежнему хранят верность старым дисковым аппаратам. Они с виду как будто прочнее, надежнее современных видеофонов. Глядя на них, и не поверишь, что уже более семидесяти лет распространена мобильная связь. Жители сельской глубинки привязаны к надежным, прочным вещам. Фермеры – они такие. Старомодные люди со старомодными взглядами.

Я включил кнопку воспроизведения на автоответчике и услышал голос Джона Мэтьюза:

– Конор! Если будешь заказывать продукты в «Сейнсбери», возьми и мне кое-что… – Мэтьюз перечислил то, что ему хотелось бы получить, и добавил: – У меня кто-нибудь целый день дома и заказ примет.

Кстати, если ты сам заскочишь, можешь заодно взять свой бекон.

Я еще раз прослушал сообщение и переписал его на свой компьюфон. Мэтьюз – свиновод; он живет в двух милях от меня. Он последним из всех соседей познакомился со мной.

Правда, как только он понял, что чужак-горожанин, то есть я, переселился в здешние места, потому что хочу вести такую же простую жизнь, как и он, мы с ним сразу подружились. Наша дружба крепла постепенно, в течение десяти лет; сейчас уже никто из здешних старожилов не считает меня чужаком. Мэтьюзу под восемьдесят; как и у многих жителей глубинки, у него в доме нет даже простенького компьютера, только комплект для связи с врачом, так называемый «медик-жилет». Почти все достижения технического прогресса Мэтьюз считает проклятием цивилизации.

Время от времени Мэтьюз наведывается ко мне в гости. Мы с ним коротаем вечер за картами и глинтвейном. Кроме Мэтьюза, ко мне почти никто не ездит. В карты мы всегда играем на кухне. Кухня – единственное помещение в коттедже «Роза», где достижений прогресса почти нет – точнее, они не выставлены напоказ. Играем мы не спеша, часто задумываемся и молчим, но в такие минуты никакого чувства неловкости не возникает.

А иногда мы говорим обо всяких пустяках – обо всем, что приходит в голову. Наши посиделки действуют на меня очень умиротворяюще. Поневоле забываешь о конкуренции, зависти, попытках обойти других.

Мэтьюз тоже дорожит нашей дружбой, но по другой причине. Двадцать лет назад его жена умерла от рака; тогда операции по замене ДНК с использованием клонов еще не получили широкого распространения. После смерти жены Мэтьюз замкнулся в собственном горе.