Второй мир

Путешествие стало моим последним приключением. Мне нужно было попасть туда лишь однажды; удовлетворившись тем, что я достиг цели, считавшейся недостижимой, я зажил простой жизнью на своих условиях.

Время от времени меня просят о помощи европейские и американские спецслужбы. Я сотрудничаю с ними в память о своей первой работе в полиции; кроме того, задания помогают мне не терять связи с миром хакеров. Молодые кибергении по-прежнему на передовой; благодаря им я не теряю формы, не отстаю от жизни. Не раз я вызволял кого-нибудь из них из беды, ограничившись лишь устным внушением.

Почему? Как говорится, «на их месте мог бы оказаться и я»…

Откровенно говоря, вскоре я снова заскучал. Вернулись приступы головной боли и вспышки ярости. Жизнь утратила всякий смысл; я жил как во сне, который никак не кончался, причем своим сном я каким-то образом управлял. Подумать только – человеку тридцать девять лет, а он по-прежнему играет в компьютерные игры.

Я общался с людьми, с которыми в жизни не был знаком, видел лишь их аватары в киберпространстве, в какой-то цифровой декорации жизни и смерти, откуда все они могли бежать, если опасность становилась слишком велика.

Нажми КатаПульт – устройство, которое все носят на запястье, как наручные часы, – и ты вне опасности. Просыпаешься дома, в уютном кресле. КатаПульт мигом избавлял от опасности; если бы в Реале все было так же просто!

Несмотря на все ужасы Внутренней Застройки, жизнь в Реале стала упорядоченной, рациональной и выхолощенной.

Зато в «Изумрудном городе» можно воплощать в жизнь самые дерзкие мечты. За то все и любят Второй мир: он – не Реал.

Итак, я живу и тружусь ради Второго мира. Помогаю создавать и осваивать то, что не существует в действительности!

Мне показалось, что я готов сделать следующий шаг – или, как выразился Мэтьюз, перейти к «настоящим отношениям». Кстати, у меня появилась и знакомая… но Мэтьюз вряд ли одобрил бы ее.

В одном из многочисленных антикварных магазинчиков, наводнивших Восточную Англию, я нашел старый револьвер – черный русский наган образца 1914 года, весь изъеденный ржавчиной; его продавали только потому, что он находился в неисправном состоянии.

Потом через Интернет я нашел оружейного мастера, который отреставрировал наган; у мастера нашлось даже шесть патронов, которые мне удалось у него выпросить. Разумеется, подобные сделки вне закона, но деньги по-прежнему управляли миром.