Второй мир

 – Сейчас ситуация из ряда вон… Пока мы здесь прохлаждаемся и спорим, пока будем ждать ордера Верховного суда – а он, как тебе известно, иногда заседает и несколько часов, а то и несколько дней, – президент, возможно, находится в опасности! Тебе хотя бы известно, что на той записи?

– Конечно нет. И все-таки я никак не могу ее показать.

– Пол, у нас меньше двадцати часов! Его необходимо найти и извлечь оттуда, куда его за… куда он попал. Если он пробудет там больше времени, у него мозги расплавятся… – Клэнси повернулся к первой леди: – Извините, миссис Диксон.

– Ничего, Дон. Вы правы, – кивнула она. – Нам нужно просмотреть запись.

– Пол, теперь все зависит от тебя. Ты попадешь в историю, но только как? Хочешь стать тем, кто все делал по инструкции, или героем, который спас президента?

– Ладно, – согласился в конце концов Галлахер. – Но мне нужна санкция… от него. – Он жестом показал на Мейснера.

– Считайте, что вы ее уже получили! – отмахнулся Мейснер.

– Давай загружай сейчас же! – торопил Клэнси.

– Можно загрузиться и отсюда. – Галлахер подозвал к себе одного из своих подчиненных; оба ввели в компьютер личные коды. На глазах у сотрудника аппаратной Галлахер загрузил запись, которую всем так не терпелось посмотреть. Как только доступ к нужному файлу был открыт, запись тут же открыли.

Снова ожил левый монитор. В Овальный кабинет вошел президент Диксон – и невольно замер на пороге. Мэрилин сидела в его кресле. Когда она развернулась к нему лицом, все зрители заметили, как президент возбужден.

– Мэрилин, милая! – услышали все. Президент подошел к столу. – Можно называть тебя просто Мэрилин? – Он улыбался самой своей подкупающей улыбкой.

При звуках знакомого голоса Энни Диксон отвернулась. Теперь он смешивался с голосом белокурой сирены и разносился по всему залу. И не важно, что все происходило лишь в его воображении, что его собеседница не была настоящей Мэрилин Монро. И не важно, что он – президент самого сильного государства на свете, который сейчас на глазах у всех валяет дурака.

Хуже всего то, что он желает другую женщину. Рядом с куклой он демонстрирует такое мощное желание, какое никогда не испытывал по отношению к собственной жене. Она пожалела, что не послушалась Клэнси и не ушла к себе. Теперь приходится краснеть от стыда, слушая его излияния…

– Кто нанял Монро? – спросил Клэнси.

– Я, – ответила Энни Диксон, не поворачиваясь к нему.