Постановка длиною в жизнь

Я здесь за первым, потому что денег за это мы, думаю, не получим.

– Почему? – спросил Солдат.

– Думаешь, кто-то придёт на этот концерт? – он показал рукой в сторону деревянных столов перед сценой и барную стойку. Бутылки там были покрыты паутиной. – Нужна очень хорошая реклама. Постановщица сразу сказала, что денег нет, но есть желание. У меня оно тоже есть, мне нравится сценарий, мне нравится играть свою роль. А тебе?

Их незаметно слушал третий человек – молодой парень, что лишь мотал головой, глядя на их увлеченное обсуждение.

Парень этот будто был взят с обложки глянцевого журнала, а его костюм георгианской эпохи делал из него персонажа картины какого-то великого художника.

– Идиоты, – прошептал он, глядя на двух мужчин, обсуждающих сценарий. Хотел было вмешаться в диалог да обсудить, зачем ему этот спектакль…

Но вдруг взгляд его переключился на девушку в пышном платье и с заколотыми сзади волосами. Её внешность вызывала интерес, как сюрреалистичные картины Дали.

Их взгляды столкнулись, и на какое-то мгновение всё вокруг будто замедлилось. Парень слегка улыбнулся. Девушка тоже улыбнулась. Эти гладкие губы, мило растянувшиеся, напоминали ему вкус пудинга. Волосы, покрытые лаком, держались на голове, подобно соломе, и он захотел распустить их и растрепать, сделав её красоту естественной. Он увидел её такой, какой не видел никто, – настоящей, с нескрываемой красотой, рвущейся страстью, сбрасывающей с хрупкого тела эту золотистую ткань, имитирующую роскошь.

Истинная роскошь кроется за всеми этими тряпками.

…Она медленно отводит взгляд и ускоряет шаг, волоча за собой подол платья.

– Эй, Принц!

Его выдернули из его пьянящего омута мыслей, и он нехотя отвел взгляд от Леди. К нему направляется худая и высокая женщина – постановщик всего этого спектакля. Почему-то ему было неприятно смотреть на неё. Леди и Постановщица – как два контраста. Словно «Рождение Венеры» или «Сиктистинская Мадонна» была перед его взором.

Гид в галерее говорит: «Теперь посмотрите на эту картину».

И он невольно смотрит и видит смешение «GallowgateLard» и «Крик» Эдварда Мунка.

Он видит усталое белое лицо с тонкими бровями, что сливаются со лбом – издали их даже не видно. Впавшие темные глаза и кроваво-алые, как лепестки роз, губы. Голова, что держится на тонкой шее, придерживая себя такими же тонкими руками, как скульптура из проволоки.

Он видит Постановщицу.