Путь к бессмертию

Вся сложность скрытого от взора бытья –

Во мраке сиятельном погружённости,

Воспоминанье из тенет забытья

Добиться помогло определённости.

Ведь наше забытье не есть отсутствие,

Не уход от повседневного бденья,

А, как бы, в беспамятстве пробужденье

В безусловной явленности присутствия.

Это – как прошлого воспоминанье,

Что не было мыслью осенённое.

Единого Истока узнаванье,

Ещё формы всей не обретённого.

13

Забытьё – это вотчина наитья,

Лежащая во мраке сиянья,

Как бездна «за-бытьём», где небытие

За границей нашего сознанья.

Об этом знает творчество любое,

Вынув неведомое из небытия,

Так определённость, связавшись с судьбой,

На свет само рождается из забытья.

Как во Вселенной в любом сиянье

Есть мрак, что в глубинах тайны хранит.

В нём скрыт секрет всего мироздания,

Что от умов и очей ваших скрыт.

Сияние правды хотят видеть люди,

Но истинной сути не могут понять:

Не суть надо высветить, скрытое в сути,

Чтоб разумом истину сути принять».

Тут к нам подошли два дровосека

Лецзы и Хэ Янь из третьего века,

При жизни они и не виделись вовсе,

Один был рождён до Христа, другой – после.

Присев у костра, положив свой топор,

Слегка поклонились, вступив в разговор.

Хэ Янь, на шестьсот лет моложе собрата,

Сказал своё мненье весьма витиевато:

– "Вы тут говорили о сути явлений,

Но Дао несёт без имён проявленья.

Вещит все вещи он, их называя,

А сам своё имя в тайне скрывает.

Подобно тому, кто сам в свет погрузится,

Забыв, что внутри его темень гнездится».

Учитель Лецзы на костёр указал,

Погрел свои руки и слово сказал:

– «Что значат свет и мрак, огонь и холод?

То ж самое, что сытость или голод.

Ведь полнота полна всей пустотой,

А пустота залита полнотой.

Ведь в пустоте есть всё, что и в бытие,

Но только всё таится в забытье.

Вот мы здесь греем тело у костра,

А в пламене ведь та же пустота.

14

И в этой пустоте мы все живём,

Обогреваясь пустоты теплом.

Жизнь наша – между холодом, теплом:

Вначале – холод, а огонь – потом.

В нас внутренний всегда огонь горит,

Но холод смерти в его мраке спит.

Во сне впадаем мы в сети забытья,

Не может явь быть в мире без небытия.

Смерть насыщение превращает в голод,

Свет пробужденья рассеивает холод.

Смертельный холод с лучом снова станет жизнью,

Восстав из смерти, мы вновь обретём отчизну.