Песнь Великой Любви. Саломея. Воин света

В его ветвях стая птиц тоже готовилась переночевать и шумно обсуждала прожитый день.

Иорам развернул свёрток Марии и разложил на платке его содержимое.

И как будто каждый из них впервые в жизни ел лепёшку, впервые ел орешки, впервые пробовал вкус винограда или яблока. Конечно, в самом деле, ели они все это не впервые, но такое они ели действительно впервые: необычно ароматная и мягкая лепёшка, необычно сладкий и вкусный виноград, необычно… И всем стало хорошо, ушла усталость.

Тем временем стихли птички, видимо, приготовились ко сну.

Но путникам спать не хотелось.

Первым заговорил Захарий. Ему не давала покоя мысль о тёмных силах, про которых говорила им Мария. Он не смог уяснить себе, что это за силы.

– Дети мои, послушайте меня! – начал дядя Захарий. – Помните, что сказала нам Матерь Христа Мария: нам надо оберегать друг друга от тёмных сил, которые будут нас преследовать! Помогите старику разобраться, кто такие тёмные силы и откуда они берутся, и зачем им нужно преследовать нас?

Ребята переглянулись.

Никто не спешил дать старику наставления.

Молчание нарушила Саломея.

– Пусть скажет Ра, – сказала она.

Ра смутился.

– Я? Я не знаю, что сказать…

– А ты подумай и скажи… Потом мы тоже скажем… И так соберём ответ и для дяди Захария, и для нас самих. Нам тоже нужно знать, что есть тёмная сила…

Ра молчал.

– Ты не бойся, – подбодрила его Саломея, – ведь надо, чтобы кто-то из нас начал первым… Дядя Захарий спрашивает, а мы обязаны ответить так, как можем… Смелее, Ра!

– Тогда я буду говорить то, что придёт мне в голову, – сказал Ра, как бы извиняясь.

– Да, это нам и надо, – подтвердил Иорам.

– Ты не стесняйся, сынок, – добавил Захарий.

Совсем стемнело, ибо была безлунная ночь.

Сидевшие под деревом еле различали силуэты друг друга.

Ра улёгся на землю, прислонил голову к брюху Бунгло и обратил взор к звёздному небу. После нескольких минут молчания он заговорил. Говорил он медленно, с длинными паузами между отдельными мыслями. Он говорил, но чувствовал, что не думает, мысли приходили как бы сами собой, а язык их озвучивал.

– Взгляните на звёздное небо…

Он произнёс эти слова тихо, почти что шёпотом.