Анжелика и Мяу смерти

Ты откуда о нём вообще знаешь, под кем ты ходишь?

Мужчина продолжал медленно идти на меня, а я уже дошла до самого края крыши. Дальше мне светило только знакомство с асфальтом. Нужно срочно что-то делать.

– Егор, ты её нашел? – Крикнул кто-то снизу.

Я от неожиданности вздрогнула, мой испуг сильней раззадорил громилу.

– Да. Почти поймал!

Пока я отвлеклась на крик снизу, мужчина, пользуясь моим замешательством, схватил меня за запястье и притянул к себе. Я потеряла равновесие и упала прямо на него. Смутившись, я упёрлась руками ему в грудь, чтобы оттолкнуть, а он крепко, почти до боли сжал моё бедро, наклонился и шепнул на ухо:

– Ну что, лисичка? Попалась?

Я попыталась вырваться, а он притянул меня ещё ближе, даже слишком близко.

Я машинально ударила ладошками ему по ушам, этому приёму меня когда-то научил Пётр. Подобный хлопок, если его правильно сделать, способен дезориентировать противника на три-пять секунд.

Не знаю, сколько у меня вышло, но секунд оказалось достаточно, чтобы я смогла рвануть обратно к люку.

Подхватив на ходу свою дубинку, я запрыгнула в отверстие люка, и потянула за цепь, которая крепилась к его дверце. Дверца хлопнула, осталось только вставить дубинку между петлями для засова.

Эх, жаль мою дубиночку. Надеюсь, Пётр сможет достать мне новую.

Громила начал дёргать крышку, а я побежала по лестнице вниз.

Снова шаги, снова кто-то бежал наверх. Ох, и не надоело им? Я втиснулась спиной в дальний, темный угол между этажами, и присела на корточки. Если не буду двигаться, то второй головорез может меня и не заметить.

Так и вышло. Он пронёсся мимо слишком быстро, чтобы заметить пятно в темном углу. Я тихо, пошатываясь на слегка затёкших ногах, спустилась по лестнице. Дойдя до квартиры Астапова, я залезла под красный диван и начала считать минуты.

На софе очень кстати находился плед, он почти полностью закрывал меня. Рядом с ванной комнатой что-то хрустнуло, мокрые шаги прошлёпали мимо моего убежища к выходу.

Я лежала на спине, крепко обняв руками рюкзак, и не двигалась.

И всё бы ничего, если б не жалобные хрипы мужчины сверху. Он боролся, он стонал, он безнадёжно проигрывал. Мне было слишком страшно, чтобы вылезти и помочь ему.

Но звуки борьбы начали затухать, мужчина последний раз громко захрипел, дёрнулся и притих. Нехорошо, вот аж совсем.

Чёрт! Я вспомнила, что у него во рту была какая-то тряпка. Может, в пылу борьбы с верёвками он ей подавился? Я нащупала в своём рюкзаке маленький ножик.