Тайны руки. Как узнать жизнь, характер и будущее по линиям руки

Мы пытались, как это сейчас будет видно, основать наше гадание на данных физиологии, но надо признаться, что в нашей системе обнаружения тайн до сих пор находятся такие вещи, которые невозможно объяснить посредством науки и которые явно принадлежат к тому порядку вещей, отношение которых к нашему организму еще не открыто, но существование которых между тем несомненно, ибо каждый день дает нам новое доказательство их существования.

Понятно, что все эти тайны со временем обозначатся естественной гармонией, а пока мы безмолвно стоим перед ними, подобно дорожным столбам, которые не могут сказать, кто провел эту дорогу.

Но к чему все эти откровения, которые столь легко доказать в наше время? Потому ли (все является в свое время), что, когда все распадается и материализуется, тогда должна, без видимой причины, появиться новая наука, как своего рода противоядие, доказывая позитивной метафизикой новое движение? Потому ли, что в это время нравственного растления необходимо изучить и свободно и легко отличать каждое дурное явление из боязни быть каждую минуту нравственно обкраденным? Потому ли, наконец, что учение это является как необходимость, вследствие требования быстро бегущего времени, и должно оно пройти по свету подобно тому, как путник пробирается по лесу, пользующемуся дурной славой, с карабином в руке, с револьвером и кинжалом за поясом, безмолвно вопрошая каждое дерево, каждый кусточек.

Несчастье тому, кто идет полный поэтических грез, напевая песню, мечтая о каких-то таинственных феях.

Мудрая аксиома «познай самого себя» была хороша в свое время в философии, а теперь заменилась иной аксиомой, более необходимой для настоящего времени: «учись познавать других!»

Так нужно! И вот неизвестно откуда падает оселок, открывающий свинец под листами чистейшего золота и человеческую злобу под улыбкой добродушия. Не должны ли мы сказать, что есть Провидение?

Один рассказ Александра Дюма дает понятие о том, что мы можем сделать.

«Я питаю большую привязанность к Дебарролю, и эта привязанность существует уже тридцать лет. Это превосходный друг, испытанный мною и в хорошие и в дурные дни, – друг, всегда встречавший меня с тою же улыбкой и покидавший с тем же пожатием руки.