Советы залетевшим

Но всё-таки посреди всего этого многообразия, женщины подразделяются не только на блондинок и брюнеток, шатенок и покрашенных в зелёный, прелесть каких умненьких и ужас каких мудрых, но ещё и на женщин, которые хотят стать матерями и на женщин, которые матерями быть не желают ни в коем случае! И все эти мнимые квинтэссенции призрачных отличий: блондинка или брюнетка; кофе или чай; водка или мартини; юбка или брюки; мороженое или по морде дать кому-нибудь; хочу! – не хочу! – в женском мировосприятии сменяют друг друга чуть ли не ежесекундно.

Потому что пошла по делам, а вернулась с тремя парами босоножек, совершенно не подходящих ни к чему имеющемуся в гардеробе. Какие зимой могут быть босоножки?! У меня есть приятельница, убеждённая чайлд-фри. Была убеждённая чайлд-фри. До тридцати лет. Нынче стебанутая мамочка. И даже знает таинственные и загадочные слова. «Слипики» например. Что оно такое, эти слипики? Моей дочери двадцать лет вот-вот, но я понятия не имею, что оно такое, эти слипики. Хотя я как раз чайлд-фри ни мгновения своей жизни не была. И ни мгновения же своей жизни всепоглощающе и страстно не желала «завести ребёнка». Я даже собаку не желала завести. Все мои собаки со мною произошли. Случились. Случились от слова «случайность»? А случайность у нас что? Во-первых – неожиданная закономерность. Во-вторых – способ бога оставаться анонимным. Хотя последнее скорее во-первых.

В какое-то из мгновений своей жизни каждая женщина, будучи ещё девочкой, играла в дочки-матери. Каждая! Я настаиваю! Даже если вы сейчас, чуть не подавившись чаем, уже приготовились меня негодующе оспаривать.

Что, мол, в отличие от остальных вы-то сразу с пелёнок хотели быть председателем совета директоров транснациональной компании, лётчицей-космонавткой, генералом ВВС и шпалоукладчицей-трактористкой. Это вам теперь так кажется, потому что жизнь коротка, а девичья память – ещё короче. Даже я играла в дочки-матери. Нехотя и после длительного и упорного нытья соседа Витьки. Он очень хотел быть папой, и мне пришлось в итоге согласиться. Потому что иначе бы он меня до смерти заныл. Так что мы быстренько с ним поиграли в дочки-матери – и дальше продолжили в «дурака» резаться. Причём он каждые пять минут ходил посмотреть, как там «наша лялечка», и я имела возможность совершенно безнаказанно заглядывать к нему в карты и, соответственно, выигрывать. Так что все мы играли. И в дочки-матери. И в «дурака». Точнее – в дураков. Просто некоторые из нас об этом напрочь забыли.