Переходный период: цели изучения, теория и практика

Однако некоторые проблемы, относящиеся к исследуемой нами теме переходного периода, весьма актуальны. Это – проблемы обретения субъектности новыми агентами на политическом поле, раскола в отношении политико-административной матрицы и императива развития. Последнюю проблему я интерпретирую как императив формирования «сложной» политики, отвечающей сложности локально-глобальных социобиотехнических трансформаций, затрудненных к тому же уже идущей перестройкой институтов международного права. Но вернусь к проекту «Куда идет Россия?».

То что в процессе всякого переходного периода происходит трансформация политических институтов – это аксиома данного процесса, потому что если бы институциональная система России работала «по науке», то не было бы у нас никаких кризисов и дефолтов. Но вот как именно соотносятся процессы экономических социальных и политических трансформаций, до сих пор не совсем ясно. Более или менее ясно одно: все эти составляющие жизни СССР/России уже сами по себе, без каких-либо декретов или указаний, находились в весьма неустойчивом положении.

Источник этой неустойчивости, с моей точки зрения, коренился в директивном характере экономики позднего СССР, которая входила во все большее противоречие с транснациональными и весьма мобильными формами экономической активности развитых стран. Другим фактором риска была зависимость экономики СССР и благосостояния его граждан от цены на нефть на мировом рынке.

Третьим по важности фактором распада СССР было обретение все большей экономической самостоятельности входившими в него тогда республиками. Лозунг «братства народов СССР» вошел в вопиющее противоречие с растущим сепаратизмом республиканских властей. Наконец, возможно, самым главным фактором риска в этой сфере является уже идущая полным ходом деградация, вплоть до полного игнорирования, международного законодательства, основы которого были созданы более 50 лет назад.

Для характеристики назревающего кризиса политической системы важным является тот факт, что «в посткоммунистической России сложилась политическая система, принципиально отличная от систем других посткоммунистических стран. Россия – единственная европейская страна, в которой ни разу не происходила ротация власти, и где возможность такой ротации не увеличивается, а уменьшается» [Фурман, 2003: 24]. И далее: «Особенность нашей революции 1991 г.