Русская рулетка. Заметки на полях новейшей истории

Государственный журналист уже неотличим от телевизионного историка, когда широким мазком переписывает прошлое в угоду новому высокому заказчику.

Двадцать лет назад это было честнее. Государственная система сохраняла преемственность с 1917 года и ой как могла напомнить о своем революционном прошлом, так что интеллигентничать дозволялось в разумных пределах и не увлекаться. Как говорили и тогда и сейчас – без фанатизма, друзья.

Слишком резкие движения приводили к необратимым и тяжелым последствиям, вплоть до специализированных лечебных заведений, а то и просто зоны – но, конечно, по неполитическим статьям.

Только в это время мог отправиться в зону интеллигентный еврейский мальчик, попавшийся на распространении кришнаитской литературы. Ему было мало тихих забав с поиском самоидентификации и попыткой уехать на историческую родину? Конечно, своим непредсказуемым поведением он насмерть испугал людей с тяжелыми взглядами, так как перестал попадать в клеточку классификационнной таблицы диссидентских ересей, а следовательно, становился опасен. Сигнал поступал в головной мозг, и принятое решение всегда оказывалось неотвратимым.

Вот в этой атмосфере, о которой Наум Коржавин сказал, что она невозможна в связи с отсутствием кислорода для жизни, все, что приходило из Америки, было абсолютно истинным.

До сих пор атавизм веры в американскую непогрешимость силен в людях, по праву считающих себя интеллигентами. Мы с решительностью камикадзе бросаемся отстаивать страну, от нас этого не ждущую и зачастую удивленную такой самоотдачей.

Американцы совершенные прагматики, и им не понять, что истинные патриоты Америки живут вдали от континента девушки с факелом.

Это не наш недостаток, скорее данность. Долгое проживание в затхлом воздухе вырабатывает инстинктивное стремление распахнуть окно, а вот что окажется там, уже не столь важно. Два коротких пояснения. Первое – классический советский анекдот. Рабиновича вызывают в ЦК и спрашивают: «А с десятого этажа ради дела партии спрыгнете?» – «Конечно, ведь лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас».

Второе – из личного опыта. Америка насквозь кондиционирована и расположена в нескольких климатических поясах. Впервые прилетев в прохладный Нью-Йорк, я прохожу все формальности в кондиционированном аэропорту имени Кеннеди и оказываюсь в зубо-дробильно остуженном самолете, летящем в Форт-Майерс, штат Флорида.